Неурегулированность трансграничного банкротства в Российской Федерации порождает не только научные дискуссии, но приводит к серьезным затруднениям в разрешении отдельных категорий споров и вполне осязаемым экономическим последствиям. 

В сопровождаемом нами проекте возник побочный спор [дело №А83-6324/2018], в котором мы также взялись поучаствовать, учитывая интерес к формированию практики. В этом деле российский кредитор обратился в российский же арбитражный суд РФ с имущественными требованиями к иностранному предприятию [ООО Витмет], в отношении которого на его юрисдикционной родине уже велась процедура банкротства. 

Примечателен субъектный состав и предмет спора. 

Кредитором и истцом выступил муниципальный орган, а суть требований – взыскание задолженности по арендной плате за использование муниципального земельного участка. На этом участке расположено недвижимое имущество, принадлежащее банкроту, находящееся в ипотеке у иностранного кредитора [ВТБ Банк Украина], в интересах которого мы действовали первоначально, а затем – и в интересах арбитражного управляющего.

При разрешении спора выявились законодательные пробелы и правовые коллизии.

Согласно нормам национального законодательства страны банкрота [как и российского законодательства] все споры текущих кредиторов к банкроту подлежат рассмотрению исключительно в деле о банкротстве, то есть в судом и в соответствии с законодательством страны регистрации предприятия – банкрота. 

Согласно ст. 1202 ГК РФ личным законом нашего банкрота является иностранное право, которое определяет в том числе порядок ликвидации банкрота, содержание его правоспособности, порядок приобретения прав и исполнения обязанностей, а также способность отвечать по своим обязательствам.

Таким образом, определяя порядок ликвидации юридического лица, закон указывал на  исключительную компетенцию по рассмотрению имущественных требований к банкроту – у иностранного суда, в котором находится дело о банкротстве.

Так полагали мы, и с этим согласились суды вплоть до высшей российской судебной инстанции. Однако Верховный Суд Российской Федерации, рассматривая дело №А83-6324/2018, сделал неожиданный для нас и очевидно значимый для практики вывод.

  • По мнению коллегии судей Верховного Суда России, рассмотрение имущественного/обязательственного иска российского субъекта к иностранному должнику, находящемуся в процессе банкротства за рубежом, находится в компетенции российского суда.

Верховный Суд признал Российскую Федерацию местом неосновного производства в трансграничном банкротстве по критерию постоянного характера экономической деятельности предприятия банкрота в России.

абз.5-6 стр. 5 Определения ВС РФ:

Из материалов дела следует, что ответчик использует недвижимое имущество  в целях ведения предпринимательской деятельности в Российской Федерации. Кроме того, у Общества имеется иное недвижимое имущество в других населенных пунктах Республики Крым Российской Федерации.

Данные обстоятельства свидетельствуют о наличии эффективной юрисдикции судов Российской Федерации в отношении имущества, находящегося на ее территории, равно как и в отношении ответчика, чья деятельность по извлечению прибыли с территории Российской Федерации тесно связана с её территорией.

Осуществление должником в Российской Федерации не носящей временного характера экономической деятельности (имеет недвижимое имущество, арендует и использует на ином праве публичные земельные участки) свидетельствует об образовании предприятия должника в целях удовлетворения требований к нему в рамках юрисдикции по месту нахождения имущества и за счет такого имущества, в том числе в целях установления места неосновного производства в трансграничном банкротстве.

(например, статья 2 Типового закона Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) о трансграничной несостоятельности от 30.05.1997).

Отсутствие мотивировки указанного вывода позволяет лишь предположить следующее:

  1. Если деятельность банкрота в РФ носит постоянный, а не временный характер, то предприятие как бы «образовалось» в российской юрисдикции. 

Речь идет о квази-образовании банкрота как субъекта права в России. 

  1. Если банкротство возбуждено в иностранном государстве, но банкрот осуществляет постоянную экономическую деятельность в РФ (сдает в аренду принадлежащее ему имущество), кредиторы вправе инициировать самостоятельную процедуру банкротства на территории России (основное и производное банкротство).

Выделенные Верховным судом РФ признаки неосновного производства в трансграничном банкротстве напоминают правило «тесной связи», установленное в ст. 1186 ГК РФ.

Указанное правило означает, что при отсутствии международных соглашений и норм национального закона, суд при определении подлежащего права определяет территориальную связь правоотношений с правом конкретного государства. К примеру, с учетом места жительства ответчика, места нахождения юр. лица, места его деятельности или нахождения объектов гражданских прав, по поводу которых возникло правоотношение. 

Мы с @Станислав Петров не можем согласиться с позицией Верховного Суда не только из-за упрямства. Представляется, что рассматриваемое судом правоотношение по сути оцениваемых обстоятельств не касалось недвижимого имущества предприятия-банкрота, расположенного в России, а местом нахождения банкрота все-таки являлось иностранное государство.

К сожалению, формируя правовую позицию о возможности возбуждения в РФ неосновных трансграничных производств, Верховный Суд РФ не указал, как и каким правилом должны руководствоваться суды и стороны, и какие признаки необходимо исследовать российским судам для определения компетенции на рассмотрение спора. 

В то же время возникают, например, следующие вопросы:

  • а если предпринимательскую деятельность предприятие в РФ постоянно не осуществляет, а  располагает лишь имущественными правами на недвижимое имущество на территории России? 

  • или если коммерческая деятельность ведется (к примеру, любая внешнеэкономическая деятельность), но права на недвижимое имущество вообще отсутствуют?  

  • какая совокупность признаков позволяет судам установить, что деятельность банкрота носит в РФ постоянный характер, а значит национальный суд обладает эффективной юрисдикцией на рассмотрение спора к банкроту?

Полагаем, что до формирования единообразной практики или отдельных разъяснений о применении норм трансграничного банкротства в РФ, вопрос эффективной юрисдикции российских судов на рассмотрение производств иностранных банкротов – будет отнесен исключительно к судебному усмотрению.

  • Исключительная компетенция российского суда на рассмотрение спора к иностранному банкроту. 

абз.2 стр. 6 Определения ВС РФ:

Таким образом, заявленные Департаментом требования относятся к компетенции арбитражных судов Российской Федерации и в отсутствие специальных международных договоров по вопросам взаимного признания и приведения в исполнение судебных решений по делам о несостоятельности (банкротстве), стороной которых являлась бы Российская Федерация, не могут быть рассмотрены в юрисдикции иностранного государства, в том числе в рамках иностранного дела о банкротстве.

Несмотря на то, что Верховный Суд РФ не выделил признаки эффективной юрисдикции российского суда на рассмотрение спора к банкроту, он недвусмысленно запретил российскому кредитору обращаться в иностранное дело о банкротстве, предусмотрев специальный способ защиты его прав – обращение в национальный суд в исковом порядке. 

Основанием рассматриваемого запрета Верховный Суд назвал отсутствие в Российской Федерации специальных норм права и международных соглашений, регулирующих вопрос признания и исполнения в РФ решений по делу о банкротстве. 

Возникает вопрос, а расширил ли тем самым Верховный суд РФ закрытый перечень оснований исключительной подсудности спора российскому суду? Можно ли утверждать, что до заключения специальных международных договоров по вопросам взаимного признания и приведения в исполнение судебных решений по делам о банкротстве, с учетом обстоятельств спора компетенцией на рассмотрение имущественных и обязательственных исков текущих российских кредиторов к иностранному банкроту будет являться Российская Федерация?

С учетом изложенного возникает и зеркальный вопрос, а могут ли иностранные кредиторы инициировать подобные споры в иностранных юрисдикциях, если в РФ возбуждено дело о банкротстве? 

  • Преодоление императивных норм иностранного права, согласно которым на удовлетворение требований кредиторов банкрота наложен судебный мораторий.  Правовые последствия удовлетворения российским судом требований кредитора-резидента к иностранному банкроту, обладающему в РФ недвижимым имуществом.

Возражения судебной команды нашей компании в этой части Верховный Суд РФ не рассмотрел, однако полагаем важным обратить на них внимание.

Мы исходили из того, что любая отсылка к иностранному праву должна рассматриваться как отсылка к материальному, а не к коллизионному праву соответствующей страны.

Однако, в нашем случае одним из главных доводов по делу являлась отсылка к норме права, которая устанавливала мораторий на удовлетворение требований кредиторов и очередность их погашения. Полагаем, что норма иностранного права об установлении моратория признаками процессуальной нормы не обладает.

Согласно п.2. ст. 1192 ГК РФ установлено, что суд может принять во внимание императивные нормы права другой страны, имеющей тесную связь с отношением, если согласно праву этой страны такие нормы являются нормами непосредственного применения. 

При этом суд должен учитывать также последствия их применения или неприменения.

Этот вопрос и был поставлен нами перед Верховным Судом РФ, однако, к сожалению, не получил соответствующей оценки. 

Указанная нами норма иностранного права несомненно носит прямой запретительный характер, а ее неприменение и удовлетворение требований кредитора в РФ вызовет необходимость разрешения следующих вопросов:

  1. Необходимость исключения имущества из конкурсной массы, за счет которого вне очереди будут удовлетворены требования российского кредитора?
  2. Если удовлетворение произойдет за счет заложенного имущества – повлечет ли это изменение статуса основного кредитора с залогового на реестрового в иностранном деле о банкротстве? Как изменится в этом случае очередность? 
  3. При желании и готовности погасить задолженность во внесудебном порядке или на стадии исполнения – что должен сделать иностранный конкурсный управляющий? Как ему преодолеть запретительную норму иностранного закона? 
  4. Означают ли выводы Верховного суда РФ невозможность использования п. 4. ст. 96 Закона об исполнительном производства – окончания исполнительного производства при открытии в отношении должника конкурсного производства?

Далее может последовать и ликвидация должника, однако маловероятно, что банкротство может быстро завершиться.

Полагаем, что разрешая вопрос о возможности российскими судами п. 4 ст. 148 АПК РФ [оставление требований без рассмотрения] в споре по иску российского кредитора к иностранному должнику, находящемуся в банкротстве за рубежом, Верховный суд сформировал значимые для практики выводы, однако лишил их мотивировки и возможности последовательного использования в иных спорах. 
Источник

%d такие блоггеры, как: