Регулирование трансграничных банкротств в отечественном правопорядке вне всяких сомнений базируется на модели территориализма (territorialism).

Вышеупомянутая модель основывается на реализации локальных активов должника в пользу локальных кредиторов, проповедуя идеи фаворитизма и протекции в пользу последних.

Особенности территориализма однозначно описывает термин, сформулированный в работе Л.Бебчака (L.Bebchuk) и А. Гузмана (A. Guzman) – «grab rule»[1]. Фактически вышеупомянутый термин свидетельствует о «захвате» судом локальных активов должника, находящихся в данной юрисдикции на момент инициирования производства по делу о несостоятельности.

Концепция территориализма предусматривает применение исключительно национального законодательства о несостоятельности. Следовательно, производство по делу о несостоятельности должника ограничивается одной юрисдикцией, а иностранные активы в данном случае будут реализованы в ходе иных параллельных производств. Подобный концепт исключает любые попытки координации производств, кооперацию между управляющими по делу о банкротстве и судебную взаимопомощь.

Вышеупомянутая модель не способствует формированию и развитию благополучного инвестиционного климата в Российской Федерации, поскольку лишает потенциальных инвесторов (кредиторов) значительной степени предсказуемости в отношении регулирования процедур несостоятельности, осложнённых иностранным элементом.

Наличие Киевского соглашения стран СНГ «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности»[2] и Минской конвенции «О правовой помощи и правовым отношениям по гражданским, семейным и уголовным делам»[3] не компенсирует системное отсутствие правового регулирования трансграничных банкротств на уровне национального законодательства в Российской Федерации.

В условиях фактического отсутствия законодательного регулирования трансграничных банкротств в отечественном законодательстве роль по восполнению пробелов, допущенных законодателем, возложена на судейский корпус. Стоит подчеркнуть, что именно судебная практика наряду с доктринальными исследованиями на данный момент предопределяют развитие института трансграничной несостоятельности в Российской Федерации.

В этой связи, Вашему вниманию представлен Обзор отечественной судебной практики в сфере трансграничной несостоятельности за 2020 – первое полугодие 2021 года.

Определение Верховного Суда РФ от 08.10.2020 года № 310-ЭС20-3002 по делу № А83-6324/2018 (Дело ООО «Витмет»)

Между ООО «Витмет» и Департаментом имущественных и земельных отношений администрации города Евпатории Республики Крым был заключён Договор аренды земельного участка. Общество прекратило выплату арендных платежей, в связи с чем Департамент обратился с исковым заявлением о взыскании задолженности по договору аренды и обязании ответчика передать земельный участок.

Специфика анализируемого дела заключалась в том, что в отношении ООО «Витмет», зарегистрированного на территории Украины, инициировано дело о банкротстве.

В этой связи, суд первой инстанции расторг договор аренды, отказал в требовании о передаче земельного участка и оставил без рассмотрения требование о взыскании задолженности по договору аренды. Суды апелляционной и кассационной инстанции поддержали обозначенную позицию.

Однако Верховный суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций в части, определив наличие эффективной юрисдикции судов РФ в отношении ООО «Витмет», руководствуясь следующими обстоятельствами:

  • ведение предпринимательской деятельности Ответчиком на территории РФ;
  • наличие иного недвижимого имущества на территории РФ.

В ходе нового рассмотрения суд первой инстанции взыскал с ООО «Витмет» в пользу Департамента имущественных и земельных отношений администрации г. Евпатории Республики Крым задолженность по арендной плате по договору аренды земельного участка[4].

Мнение: В вышеупомянутом деле Верховный суд предопределил возможность применения критерия международной подсудности – «истеблишмента»[5] (в трактовке СКЭС ВС РФ – «предприятие»).

Применение подобного критерия фактически позволяет обратить взыскание на локальные активы иностранного Должника юридического лица, расположенные в юрисдикции отличной от той, в которой инициировано дело о его банкротстве.

Примечательно, что Верховным судом был упомянут лишь Типовой закон ЮНСИТРАЛ о трансграничной несостоятельности 1997 г. несмотря на то, что критерий «истеблишмент» активно применяется и в Регламенте ЕС № 2015/848 (EIR-R)[6].

Стоит отметить, что выбранный Верховным судом перевод наименования критерия международной подсудности – «предприятие» не в полной мере отражает сущность данного критерия. Более того, в русском языке слово «предприятие» имеет иное значение. С моей точки зрения, стоит признать более удачной формулировку, предложенную Министерством экономического развития в 2011 году – «постоянное представительство»[7].

Текст судебного акта: http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=1932548

Определение Верховного Суда РФ от 25.03.2021 года № 310-ЭС20-18855 по делу № А14-17002/2019 (Дело гражданки Харченко М.В.)

Харченко М.В. была снята с регистрационного учёта в Благовещенске и зарегистрирована в Воронеже за месяц до возбуждения дела о её банкротстве Определением Арбитражного суда Воронежской области от 10.10.2019 по заявлению супруга Харченко А.Н.

Кредитор, ссылаясь на осуществление должницей предпринимательской деятельности на территории Амурской области, обратился в Арбитражный суд Воронежской области с заявлением о передаче дела о банкротстве Харченко М.В. на рассмотрение Арбитражного суда Амурской области.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, исходил из недоказанности того, что экономические интересы должницы и её кредиторов сосредоточены на территории указанного региона.

Отменяя судебные акты нижестоящих инстанций Верховный суд пресёк очередную попытку банкротного туризма (искусственная манипуляция юрисдикцией/местом инициирования процедуры банкротства влекущая вред кредиторам должника), возложив на должницу бремя опровержения сомнений относительно соответствия данных регистрационного учёта и реального места проживания.

Индикаторами обоснованных сомнений в добросовестности должника являются:

  • смена регистрационного учёта в преддверии возбуждения дела о банкротстве;
  • выборочное уведомление кредиторов о смене регистрационного учёта;
  • возбуждение уголовного дела в отношении должника по месту предыдущей регистрации;
  • значительное количество кредиторов должника по месту предыдущей регистрации.

Мнение: Верховный суд продолжает последовательную борьбу с банкротным труизмом должников-физических лиц в РФ. Фактически в данной категории дел имеет место «региональный forum shopping» в рамках одной юрисдикции. Следует отметить, что безальтернативное пресечение недобросовестного выбора наиболее благоприятного места для процедуры банкротства, вне всяких сомнений, имеет положительный характер и продиктовано аналогичными тенденциями, сформированными в рамках европейской модели правового регулирования трансграничных банкротств[8].

Текст судебного акта: http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=1981600

Определение Верховного Суда РФ от 11.03.2021 года № 308-ЭС20-18927 по делу № А25-755/2019 (Дело ООО «Автомобильная компания Дер Вейс»)

ООО «Автмобильная компания Дер Вейс» осуществляло сборку автомобилей китайской марки «Джили». В этой связи, общество приобретало комплектующие у компаний, зарегистрированных в КНР – «Джили Интернэшнл Корпорейшн» и «Джили Интернешнл Корпорейшн Тайчжоу Брэнч».  Впоследствии требование к должнику было уступлено дочернему российскому предприятию ООО «Джили Моторс».

Согласно внешнеторговым контрактам, к ним применяется Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров. Иные вопросы, относящиеся к контракту, которые не урегулированы указанной Конвенцией, регулируются нормами права национального законодательства Швеции.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа отказал обществу во включении в реестр требований кредиторов должника, мотивируя пропуском трёхлетнего срока исковой давности по российскому и шведскому праву и четырёхлетнего срока по китайскому праву и Конвенции ООН об исковой давности в международной купле-продаже товаров.

Суды отказали в применении десятилетнего срока исковой давности по шведскому законодательству, на чем настаивало ООО «Джили-Моторс», ввиду недоказанности позиции заявителя.

Отменяя акты нижестоящих инстанций, Верховный суд определил:

  • вопрос о применимом праве должен разрешаться в первоочередном порядке с учётом оговорки о применимом праве во внешнеторговых контрактах;
  • вопреки выводам судов, Нью-Йоркская конвенция является самостоятельным международным договором, а не частью Венской конвенции. Гармонизация этих конвенций не делает их единым документом. Венской конвенции в редакции Нью-Йоркской конвенции не существует. Королевство Швеция не подписало Нью-Йоркскую конвенцию. Следовательно, она не является частью правовой системы этого государства и на этом основании также не подлежит применению в данном деле. Более того, Нью-Йоркская конвенция не действует ни для КНР (страна ее не подписала), ни для Российской Федерации (конвенция не ратифицирована). Таким образом, по вопросам исковой давности в силу статьи 1208 ГК РФ подлежит применению право Королевства Швеция;
  • процессуальная активность суда по исследованию вопросов права должна быть существенно выше чем при решении вопросов по фактическим обстоятельствам дела. Следовательно, вопрос о содержании шведского права мог быть эффективно разрешён судом посредством судебного запроса в компетентные органы или организации либо получения заключения эксперта;
  • ссылка на длительность процесса (более пяти месяцев в первой инстанции) как оправдание невозможности разрешения вопроса о применимом праве несостоятельна, поскольку данный вопрос носил первоочередной характер и правовой механизм его разрешения должен был быть запущен самим судом ещё в самом начале разрешения судебного спора.

Мнение: Детально описанный алгоритм выбора применимого права, изложенный в Определении Верховного суда, в перспективе позволит преодолеть пассивность и «самоустранение» судов нижестоящих инстанций при установлении, толковании и применении норм иностранного права.

Текст судебного акта: http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=1976498

 

 

Поиск иностранных активов должника – обязанность арбитражного управляющего[9]

 

В анализируемом деле кредиторы должника обратились с заявлением об обязаниии финансового управляющего инициировать розыск иностранных активов должника.

Суд пришёл к выводу о том, что Закон о банкротстве не содержит положений, которые ограничивали бы сферу реализации финансовым управляющим своих полномочий исключительно территорией РФ. По мнению суда, осуществление мероприятий по розыску, обеспечению сохранности и реализации принадлежащего гражданину-должнику имущества, об обязании к исполнению в натуре которых заявлено Банком, относятся к непосредственным обязанностям финансового управляющего.

Примечательно, что в целях исполнимости настоящего судебного акта за пределами территории РФ суд закрепил в резолютивной части определения факт того, что оно является достаточным подтверждением полномочий финансового управляющего на розыск имущества должника за пределами РФ, а также осуществление от имени заявителя и всех кредиторов любых юридических действий в соответствии с применимым законодательством иностранных государств.

Признание иностранного гражданина несостоятельным (банкротом)

 

Согласно сформированной судебной практике, индикаторами, свидетельствующими о возможности признания иностранного гражданина банкротом на территории РФ являются:

  • вид на жительство;
  • обязательства перед российскими кредиторами;
  • имущество должника, расположенное на территории РФ;
  • трудоустройство на территории РФ;
  • факт участия в российских юридических лицах;
  • возбуждение исполнительных производств в отношении иностранного гражданина.

В частности, банкротами на территории РФ признавались граждане Индии[10], Грузии[11], Сербии[12], вводилась процедура реструктуризации долгов в отношении гражданина Германии[13].

В свою очередь, обратная позиция была изложена в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа[14]. Управление ФНС России по Оренбургской области обратилось с заявлением о признании гражданина Канады несостоятельным (банкротом) на основании задолженности по НДФЛ и пени в общем размере более миллиона рублей. В рамках вышеупомянутого дела было установлено, что должник не проживает на территории РФ, не имеет вида на жительство и не зарегистрирован ни по месту жительства, ни по месту пребывания на территории РФ.

Более того, не был подтверждён факт нахождения имущества должника – гражданина иностранного государства на территории РФ, не установлено осуществление должником трудовой деятельности на территории РФ, наличие статуса индивидуального предпринимателя.

В этой связи, у суда первой инстанции отсутствовали основания для введения процедуры банкротства в отношении должника, являющегося гражданином иностранного государства.

Дополнительно суд округа отметил, что уполномоченным органом не представлено доказательств того, что на стадии исполнения судебного акта о взыскании налоговой задолженности предпринимались меры по его признанию в компетентном суде иностранного государства.

Мнение: Положительная тенденция, допускающая признание иностранного гражданина несостоятельным (банкротом) на территории РФ, сформулированная в деле о банкротстве гражданки Украины Кузнецовой в 2016 году, получила своё развитие и окончательно сформировалась на данный момент. Критерии, сформированные в судебной практике, преимущественным образом были восприняты из положений ранее упомянутого Типового закона ЮНСИТРАЛ о трансграничной несостоятельности.

 

Применение коллизионной привязки lex fori concursus

Концепция коллизионной привязки lex fori concursus (выбор применимого права – государства, в котором инициировано дело о банкротстве) была введена в отечественный правовой оборот постановлением Президиума Высшего Арбитражного суда РФ (далее – ВАС РФ) от 12.11.2013 № 10508/13 в деле о банкротстве литовского банка «СНОРАС»[15].

Применение вышеупомянутой коллизионной привязки получило своё развитие в судебной практике:

1. В частности, Пятнадцатый Арбитражный апелляционный суд пришёл к выводу о том, что по смыслу положений законодательства о банкротстве, как оспаривание сделок должника, так и взыскание дебиторской задолженности последнего направлены, прежде всего, на пополнение конкурсной массы должника для наиболее полного удовлетворения требований кредиторов.

При этом сам факт рассмотрения споров, связанных со взысканием дебиторской задолженности вне рамок дела о несостоятельности, не свидетельствует об экономической обособленности таких споров от конкурсного производства, применяемого в отношении должника.

Таким образом, процессуальное различие в порядке предъявления требования конкурсным управляющим должника, выражающееся в необходимости взыскания дебиторской задолженности вне рамок дела о банкротстве, не может служить основанием неприменения для целей взыскания дебиторской задолженности сформулированной ВАС РФ (на основе коллизионной привязки lex fori concursus) правовой позиции о применении права РФ к оспариванию сделок должника[16].

2. В свою очередь, в Постановлении Тринадцатого Арбитражного апелляционного суда отражена позиция, согласно которой невозможно исполнить судебный акт о признании сделки недействительной путём возврата в конкурсную массу недвижимого имущества, расположенного на территории Испании в силу того, что национальное законодательство Испании предполагает необходимость параллельного возбуждения процедуры банкротства на территории Испании.

Суд апелляционной инстанции занял архаичную позицию, декларирующую невозможность параллельного возбуждения нового дела о банкротстве должника на территории иностранного государства под контролем суда иностранного государства[17].

3. Диаметрально противоположная позиция была изложена в Определении Арбитражного суда Иркутской области по делу № А19- 31706-14/2018[18]. Судом были исследованы нормы национального законодательства Испании о банкротстве, в связи с чем сформулирован вывод о том, что для признания Решения российского суда о признании должника банкротом в Испании необходима совокупность следующих условий:

  • коллективный характер процедуры банкротства;
  • окончательный характер Решения о признании должника банкротом;
  • юрисдикция Арбитражного суда Иркутской области основана на критерии центра основных интересов должника;
  • Решение Арбитражного суда Иркутской области не противоречит публичному порядку Испании;

Следовательно, иные судебные акты, принятые по данному делу о банкротстве, в том числе об оспаривании сделок должника, полностью соответствуют установленным законодательством Испании требованиям, необходимым для их признания.

4. В Определении Арбитражного суда Пермского края по делу № А50-20115/2016 отражена передовая позиция относительно корреляции норм трудового законодательства и коллизионной привязки lex fori concursus[19].

Разрешая разногласия по вопросу начисления процентов на требования работников по выплате заработной платы между представителем работников должника, осуществлявших трудовую деятельность на территории Республики Узбекистан и конкурсным управляющим, суд фактически декларировал исключение из применения коллизионной привязки lex fori concursus и превалирование норм трудового законодательства над ней.

Данный вывод обусловлен тем, что российская и международная правоприменительные практики свидетельствуют о необходимости применения особого подхода к рассмотрению вопросов, связанных с трудовыми отношениями.

Вышеупомянутый подход, в частности, базируется на п. 87 Руководства ЮНИСТРАЛ для законодательных органов по вопросам законодательства о несостоятельности, согласно которому законодатель вправе устанавливать исключения из принципа lex fori concursus для сохранения определённых прав или интересов, специально защищаемых законодательством государства (например, в отношении работников должника).

Исходя из этого, субъект экономической деятельности – резидент Российской Федерации, осуществляя производственную деятельность на территории Республики Узбекистан, вправе рассчитывать на применение в отношении к этой деятельности законодательства Республики Узбекистан, в том числе трудового законодательства в части возложения на него обязанности по выплате различных компенсаций.

Дополнительными критериями для применения узбекского права являются:

  • строительство комбината на территории Республики Узбекистан;
  • заключение трудовых договоров в соответствии с нормами узбекского трудового законодательства;
  • факт удовлетворения исковых заявлений работников о взыскании заработной платы в соответствии с законодательством Республики Узбекистан.

Таким образом, критерием для выбора применяемого трудового законодательства является место осуществления трудовой деятельности. Следует отметить, что вышеупомянутый подход аналогичным образом отражается в ст. 13 Регламента ЕС № 2015/848[20].

Мнение: Ранее упомянутая правовая позиция, изложенная в деле о банкротстве литовского банка СНОРАС, получила своё развитие в судебной практике. Однако обозначенное развитие представляется дискуссионным в силу того, что в преимущественном большинстве случаев российские суды используют коллизионную привязку lex fori concursus в контексте применения именно российского права в российском деле о банкротстве[21] в отличие от позиции, сформулированной Высшим Арбитражным Судом в деле о банкротстве банка СНОРАС, прямо указывающей на необходимость применения иностранного права в случае возбуждения производства по делу о несостоятельности в иностранной юрисдикции.

Исходя из анализа вышеупомянутых судебных актов, надлежит сделать вывод о том, что отказ отечественного законодателя от принятия специального закона о трансграничной несостоятельности, проект которого был разработан Министерством экономического развития РФ в марте 2011 года, фактически возложил полномочия по регулированию вопросов, связанных с трансграничной несостоятельностью, на судейский корпус[22].

Данный подход законодателей невозможно назвать корректным. Не вызывает сомнений тот факт, что российское законодательство испытывает острую необходимость в разработке положений, регулирующих правовые аспекты трансграничных банкротств.

В обозначенном контексте особую значимость надлежит уделять мировому опыту в сфере трансграничной несостоятельности (законотворческим инициативам, типовым законам Комиссии ООН по праву международной Торговли (ЮНСИТРАЛ) и регламентам Европейского союза о несостоятельности).

 


[1] Bebchuk L.A., Guzman A.T. An Economic Analysis of Transnational Bankruptcies // Journal of Law and Economies, University of Chicago Press. Vol. 42 (2). October 1999. P. 777–778.
[2] Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество». 1992. № 4.
[3] Бюллетень международных договоров. 1995. № 2
[4] Решение Арбитражного суда Республики Крым от 28.05.2021 по делу А83-6324/2018.
[5] Понятия двух критериев определения международной подсудности в делах о банкротстве (COMI и establishment) были сформулированы в фундаментальном докладе профессоров М. Виргоса (M. Virgos) и Э. Шмидта (E. Schmit), подготовленном в рамках разработки Европейской конвенции о производстве по делам о несостоятельности 1995 года.

По мнению профессоров: «Истеблишмент обозначает место, из которого осуществляется экономическая (т. е. внешняя) деятельность на рынке, независимо от того, носит эта деятельность коммерческий, промышленный или профессиональный характер.

Под истеблишментом следует понимать юрисдикцию, в которой должник осуществляет перманентную деятельность с привлечением работников, реализацией товаров и оказанием услуг. Наличие истеблишмента является индикатором для открытия вторичного производства в отношении должника.

[6] Регламент Европейского Парламента и Совета ЕС 2015/848 от 20.05.2015 о процедурах банкротства // Официальный Журнал ЕС. № L 141. 5.6.2015.
[7] Проект Федерального закона «О трансграничной несостоятельности (банкротстве)» (подготовлен Минэкономразвития России) (не внесён в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 26.09.2011) // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
[8] Так, например в Ст. 3 Регламента ЕС № 2015/848 введены пресекательные сроки, запрещающие манипулирование выбором юрисдикции за несколько месяцев до инициирования производства по делу о банкротстве. В отношении юридических лиц и предпринимателей действует трёхмесячный срок, а в отношении физических лиц, не осуществляющих предпринимательскую деятельность – шестимесячный срок. Если субъект перенёс центр основных интересов в течение упомянутых сроков, презюмируется, что подобного переноса не было и COMI остаётся в прежней юрисдикции.
[9] Определение Арбитражного суда г. Москвы от 14.09.2020. по делу № А40-244943/2015.
[10] Определение Арбитражного суда г. Москвы от 29.06.2020 по делу № А40-252126/19.
[11] Определение Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.12.2020 по делу № А56-79182/2020.
[12] Решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 03.08.2020 по делу № А07-28969/2019.
[13] Определение Арбитражного суда Красноярского края от 02.03.2020 по делу № А33-27910/2019.
[14] Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 03.02.2020 по делу А47-17010/2018.
[15]Постановление Президиума ВАС РФ от 12.11.2013 № 10508/13.

Иск литовского банка «СНОРАС» к российскому банку о признании сделки недействительной был заявлен в связи с осуществляемой в Литовской Республике процедурой банкротства, поскольку на момент подачи заявления компании о зачёте встречных однородных требований в отношении названного банка правлением Банка Литвы был введён мораторий и аннулирована лицензия на ведение банковской деятельности (ограничение правоспособности банка).

С учётом указанных обстоятельств, Президиум ВАС РФ пришёл к выводу о том, что суды должны были оценить допустимость и действительность оспариваемого зачёта, исходя из положений статьи 1202 Гражданского кодекса и норм права государства, в котором осуществляется процедура банкротства (lex concursus) банка «СНОРАС». Следовательно, российский правопорядок допускает применение норм иностранного права в случае наличия спорных правоотношений при трансграничной несостоятельности.

[16] Постановление Пятнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 25.02.2020 по делу А53-47045/2019.
[17] Постановление Тринадцатого Арбитражного апелляционного суда от 03.07.2020 по делу № А56-39654/2016.
[18] Определение Арбитражного суда Иркутской области от 18.08.2020 по делу А19- 31706-14/2018 (обжалуется в суде апелляционной инстанции).
[19] Определение Арбитражного суда Пермского края от 23.04.2021 по делу № А50-20115/2016 (апелляционная жалоба оставлена без движения до 22.07.2021).
[20] Согласно п. 1 ст. 13 Регламента ЕС № 2015/84: «правовые последствия процедуры банкротства для трудовых соглашений и трудовых отношений должны регулироваться исключительно правом государства-члена ЕС, применимым к трудовому соглашению».
[21] Определение Арбитражного суда Ростовской области от 24.09.2020 по делу № А53-32531-326/2016.

Постановление Пятнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 19.02.2021 по делу А53-6149/2017.

[22] Проект Федерального закона «О трансграничной несостоятельности (банкротстве)» (подготовлен Минэкономразвития России) (не внесён в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 26.09.2011) // СПС «КонсультантПлюс».

Источник

%d такие блоггеры, как: