Три года работаю по делам, где историкам, исследователям или родственникам отказывают в доступе к архивным сведениям людей, пострадавших во время сталинского террора. Чем больше работаю по таким делам, тем больше убеждаюсь, что сегодняшнее сокрытие советских репрессий — это не про сокрытие беззаконий вчерашней власти, а про право нынешней власти эти беззакония повторять. Ведь если имена скроет покров истории, то можно бесчинствовать, не боясь ни нынешнего суда, ни суда истории.

С 2019 года мы пытались с Сергеем Прудовским оспорить законность засекречивания данных НКВД-шников, которые фабриковали липовые уголовные дела в рамках Большого террора. Нам суды (вплоть до Верховного) отказали, сославшись на Указ Президента от 30.11.1995 № 1203  года «Об утверждении Перечня сведений, отнесенных к государственной тайне» и  Приказ ФСБ России от 20 мая 2015 года № 0120 «Об утверждении перечня сведений, подлежащих засекречиванию в органах ФСБ», которые разрешают прятать под покровом государственной тайны данные людей, которые принадлежат к контрразведке. А так как НКВД-шники к ней принадлежали, то и их фамилии, имена и должность можно секретить.

Мы решили оспорить приказ ФСБ и указ Президента. Нет, ну правда, я понимаю, что сотрудников нынешней контрразведки нужно секретить. Но распространять действие этих актов на исторические органы времен сталинского террора — это чересчур. Ведь тогда, получается, и на царскую разведку они распространяются. До какого периода тогда? До Ивана Грозного или до конца пойдем, то есть до Рюрика?
В иске об оспаривании актов говорим, что они нарушают требования ст. 7 Закона о гостайне. Она запрещает секретить сведения о нарушении законности и прав человека госорганами и их сотрудниками. Хотя мы не знаем точно, чьи имена были засекречены, но по документам этого же отдела и за этот же период (которые были рассекречены), но можем разумно предполагать их имена. Так вот эти люди были осуждены за пытки и фабрикацию уголовных дел. Более того, имена НКВД-шников были засекречены по делу Татьяны Кулик, которая была признана не просто незаконно осужденной. Она была признана жертвой политических репрессий, то есть спланированного государственного террора.

Мы также вспоминаем, что в преамбуле к Закону о реабилитации жертв политических репрессий говорится: «осуждая многолетний террор». Осуждение невозможно без раскрытия имен людей, которые террор творили. Иначе же получается не осуждение, а профанация: осуждаем, но не настолько, чтобы выдать преступников, состоявших на госслужбе.

Посмотрим, что скажет, Верховный суд.
Источник

%d такие блоггеры, как: