Перечитывая Г.Ф Шершеневича наткнулся на интересную цитату французского цивилиста Шарля Ренуара про бессмысленность постоянных изменений закона о банкротстве:

«Самые испытанные указания практики, самые глубокие исследования теории не в состоянии устранить в этой области трудности, которые коренятся в самой природе института. Все теряют при конкурсе. Искусство законодателя не в том, чтобы устранить и предупредить возможность вынужденных потерь, а в том, чтобы определить их точно и поставить в соответствие. Упрекают закон в недостатках, которые вытекают из необходимости, подчиняющей себе сам закон и так как никогда и нигде закон не воспрепятствует тому, чтобы несостоятельность не коренила в себе злоупотреблений, то нужно полагать – всегда и везде конкурсное законодательство будет подвергаться нападкам».

Соотнесем данную цитату с исследованием о сроке годности нашего закона о банкротства Алексея Николаева в блоге на zakon.ru. В исследовании указывается, что первоначальная редакция Закона о банкротстве (далее – Закон) действовала 761 день, то есть более двух лет. После этого ни одна версия Закона не действовала даже один год. Восемь раз срок службы Закона составлял всего один день. В 2020 году новые редакции в среднем появляются чаще, чем один раз в месяц.

Что же делает наш законодатель в нашумевшей реформе банкротства, которая отчасти должна прекратить вал изменений в закон? Основная идея законопроекта заключается в желании сделать всем хорошо. Но так или иначе любой закон не существует в вакууме, а является надстройкой над определенным базисом. Соответственно любая благая идея «спасения бизнеса» через реструктуризацию, повышения количества удовлетворенных требований кредиторов и увеличения качества арбитражного управления через независимость арбитражных управляющих будет мертворожденной без понимания «экономики вопроса». И самое забавное что хоть законопроект был разработан Минэкономразвития РФ, самая большая проблема в понимании экономики в проекте.

Прежде всего необходимо понять банальную вещь, что негативные эффекты процедуры банкротства компании или гражданина зачастую не связаны с законодательным регулированием института несостоятельности.

Длительность процедуры банкротства своей первоосновой имеет перегруженность арбитражных судов.

Будучи даже крайне квалифицированным арбитражным управляющим, ты ничего не сможешь сделать с отложением заседания на 1–2 месяца, так как дни раньше у судьи уже заняты. Сокращение процедуры наблюдения как отдельной процедуры не приведет к сокращению сроков процедуры банкротства, так как действия, осуществляемые в данной процедуре, останутся, и они также зачастую требуют судебного заседания. Без их осуществления проводить конкурсное производство или реструктуризацию просто невозможно.

Ставя в зависимость арбитражного управляющего от количества баллов, получаемого от длительности процедуры банкротства, не должны ли мы задаться вопросом, что исходя из такой логики, законодатель должен ввести балльную систему оценки судей?) Или это другое?)

Независимость арбитражных управляющих.

В современной России часто меняли способ назначения арбитражного управляющего, например, убрали возможность подать заявление от должника с предложением кандидатуры, но вопли об их зависимости оставались. Вот законодатель в лице Минэкономразвития РФ решил, что ну вот мы сейчас все кардинально поменяем, введем балльную лотерейную систему назначения и все будет хорошо. Более подробно советую почитать в блоге Сергея Будылина серию статей об этом.

Арбитражные управляющие станут независимыми наконец-то. Почему это не поможет? Никто не сможет помешать договориться с арбитражным управляющим ПОСЛЕ его назначения.

Арбитражный управляющий будет вынужден пойти на соглашение с кредитором или должником. Так как свое вознаграждение он будет получать только после окончания процедуры в банкротстве. А жить на что-то надо…

Предположим, ввели новую систему вознаграждения. Конкурсный управляющий единовременно получит от 100 000 до 500 000 руб. в зависимости от группы должника. Данное вознаграждение даже не покрывает расходы арбитражного управляющего на взносы в СРО и оплату основной страховки.

А о степени не проработанности законопроекта говорит, то что авторы законопроекта даже не учли ежемесячные затраты на дополнительную страховку, которые не возмещаются за счет конкурсной массы. Затраты на дополнительную страховку для конкурсного управляющего будут БОЛЬШЕ, чем вся сумма фиксированного вознаграждения. Они даже сейчас ее не покрывают, например в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 22.09.2020 N Ф05-4064/2018 по делу N А40-157934/2016. Сумма расходов на дополнительную страховку в месяц составляет 33 030,83 руб., а вознаграждение арбитражного управляющего всего 30 тысяч рублей в месяц. В год страховка составила бы 396 тыс. рублей.

Цитата из данного решения: «Следует также учесть, что по своей правовой природе вознаграждение арбитражного управляющего и вопросы его увеличения имеют стимулирующий характер и не должны быть направлены на личное обогащение.»

Мне кажется, суд имел в виду стимулирующий характер поскорее договорится с кредитором или должником.

Что делает законодатель с суммой страхового возмещения, наблюдая масштабный кризис и уход страховых организаций с рынка страхования арбитражных управляющих? Он увеличивает страховую сумму в 2 раза до 20 млн рублей. На рынке осталось всего 5 страховых компаний занимающихся страхованием арбитражных управляющих. Сумма страховки за последний год выросла в разы и в среднем составляет 100–150 тыс. рублей, хотя иногда доходит 1 млн и более рублей. Вознаграждение арбитражного управляющего по законопроекту фактически уменьшается. Сумма страховой премии вырастит как минимум 2 раза. Даже повышение суммы страховой премии не приведет к росту желания организаций страховать арбитражных управляющих. Так как без изменений в данной сфере – страхование станет еще более рискованным.

Способы воздействия – тонны формальных жалоб на любые процедуры останутся. Так согласно статистике, приведенной в блоге Максима Доценко, в среднем в 77% случаев Росреестр интересует, правильно ли отчитываются арбитражные управляющие, и лишь в 23% случаев – как работает с конкурсной массой. За 2 любых нарушения в процедуры банкротства следует дисквалификация арбитражного управляющего. В данном случае необходимо изменение административного законодательства, а не банкротного.

Мало этого законодатель вводит дополнительные меры воздействия на арбитражного управляющего, например, дополнение пункт 2 статьи 61.9 Закона о банкротства:

«Арбитражный управляющий обязан в течение десяти рабочих дней предоставить по требованию такого кредитора копии документов, подтверждающих заключение и исполнение сделок, совершенных должником в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и после такого возбуждения, а также сведения о вносившихся в течение указанного срока записях о подлежащих государственной регистрации прав должника и выписки по банковским счетам должника за указанный период».

Что это означает? За 10 рабочих дней необходимо сделать копии всех документов предприятия по сделкам и за 3 года.. 

Представьте объем документов предприятия за 3 года, где каждый день могли быть ежедневные платежки, договоры, которые необходимо отсканировать и сделать копии. Сколько Вы потратите на это времени? А если придет еще раз запрос от другого кредитора на другом предприятии? А если одновременно? Возможно, возмещаются затраты на перевозку и печать данных документов? А, нет, это ваша проблема. Если не сделали, то не забывайте, что за 2 административных правонарушения Вас дисквалифицируют.

Повышение процентов погашения требований кредиторов

Повышение процентов погашения требований кредиторов возможно только при понимании почему сейчас у нас такой низкий процент погашения требований кредиторов. Причины заключается в следующем:

1) Искусственная задолженность со стороны аффилированных кредиторов также учитывается при определении процентов погашенных требований.

2) Низкий уровень правовой и экономической культуры у контрагентов. А именно кого и под какие гарантии кредитует банки деньгами, а контрагенты товарами и услугами.

3) Плохой уровень работы предприятий с дебиторской задолженностью контрагентов.

4) Вывод активов со стороны руководства компании, каждый год придумывается все новые и новые способы. Привлечение руководителя к субсидиарной ответственности или оспаривание сделок автоматически не означает наполнение конкурсной массы.

Но даже эти причины не отвечают на вопрос, почему должники массово выводят активы и в большинстве случаев? Может быть, они перестали бояться ответственности за данные действия? Как много дел было возбужденно и доведено до суда по статьям 195, 196, 197 УК РФ (фиктивное, преднамеренное банкротство, неправомерные действия при банкротстве)? Умеют ли правоохранительные органы работать с данными делами? Думаю, ответ на эти вопросы очевиден.

Наш законодатель недавно предпочел ужесточить уголовную ответственность по законопроекту № 1099900–7. Нельзя не вспомнить афоризм Салтыкова-Щедрина: «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». Должники это понимают и пользуются, а государство этому не противодействует. Весьма применимо и следующее фольклорное высказывание о российском обществе: «Долги отдают только трусы».

Заканчивая данную заметку, хочу сказать, что наша Государственная Дума гордится количеством принятых законов, лучше б она гордилась их качеством. Поспешное проведение реформы о банкротстве лишь снизит качество проведения процедур и приведет к новым проблемам, отнюдь не решая старые, ведь причины их возникновения таятся не в законе о банкротстве.
Источник

%d такие блоггеры, как: