Спустя ровно год после решения по делу «Транс Логистик Консалт» Коллегия Суда ЕАЭС в том же составе, что и год назад, снова удивила своими аргументами и выводами в решении по делу ДХЛ Глобал Форвардинг (транспортная компания DHL Global Forwarding; здесь и далее наименования воспроизводятся из решения Суда). И так же, как и год назад, решение вызывает много вопросов, не только связанных с рассмотренным делом, но и касающихся всего Суда ЕАЭС, и сопровождается сразу тремя особыми мнениями, каждое из которых заслуживает отдельного внимания. Однако начинать анализ этого решения надо с фабулы дела, без которой невозможно понять ни контекст решения, ни рассуждения Коллегии Суда.     

  1. Фабула дела

В этом деле Коллегия Суда рассматривала заявление ДХЛ Глобал Форвардинг о бездействии ЕЭК в виде отказа принять меры, направленные «на обеспечение соблюдения в Российской Федерации прямых норм права Союза, регламентирующих исполнение декларантами и таможенными представителями солидарной обязанности по уплате таможенных пошлин». В обоснование своей позиции заявитель указал, что суды Российской Федерации отказали ему как таможенному представителю в регрессном взыскании с декларанта сумм таможенных платежей, уплаченных во исполнение солидарной обязанности, что, по его мнению, создает возможность освобождения декларантов от солидарной обязанности в сфере таможенного дела и поощряет их уклонение от уплаты таможенных платежей.

 К сожалению, Коллегия Суда в своем решении не привела деталей этих судебных процессов заявителя на национальном уровне.  Судя по всему, это было сделано вполне осмысленно, так как эти детали явно не укладывались в тот образ пострадавшего от судебного произвола заявителя, из которого исходила Коллегия Суда ЕАЭС. Судя по всему, речь идет о деле № А40-21930/2019, рассмотренном всеми тремя инстанциями арбитражных судов Московского округа.  

В рамках этого дела рассматривался спор между ДХЛ Глобал Форвардинг и ООО «ДжиИ Рус», возникший из заключенного между ними договора на оказание услуг таможенного представителя. В соответствии с этим договором ДХЛ Глобал Форвардинг должен был провести классификацию ввозимого ответчиком товара в кодах ТН ВЭД ТС и получить предварительную классификацию товаров (заключение о коде ТН ВЭД). По результатам оказанных истцом комплексных услуг, товар ввезен на территорию Российской Федерации, и по части товаров таможенная пошлина рассчитывалась по ставке 0% исходя из кода ТН ВЭД ТС 8431. По результатам камеральной таможенной проверки, проведенной в 2017 г. ввезенные товары были переквалифицирована на ТН ВЭД ТС 7308 90 100 (ставка пошлины 10%, НДС 18%), сумма пересчета пошлин, налогов и пеней составила чуть меньше 30 млн рублей. Интересно то, что обе стороны договора совместно решили не признавать сумму доначислений и решили ее оспорить в суде. Арбитражный суд Краснодарского края даже принял определение от 29.03.2018 г. по делу №А32-11538/2018 о принятии обеспечительных мер, согласно которому действие требования о доплате таможенных платежей было приостановлено до вступления в силу решения по этому делу.

Однако еще 27 марта 2018 г. ДХЛ Глобал Форвардинг был исключен из реестра таможенных представителей в связи с ненадлежащим исполнением обязанности таможенного представителя (по причинам, не связанным с товаром для «ДжиИ Рус»), что означало полное приостановление всех коммерческих операций по его брокерскому бизнесу. Как пишет суд апелляционной инстанции в вынесенном по делу судебном акте по делу № А40-21930/2019, «для восстановления в реестре таможенных представителей истец (ДХЛ Глобал Форвардинг) без проведения предварительных консультаций, без получения согласия ответчика, без принятия мер к уменьшению размера расходов, в одностороннем порядке, 29 марта 2018 г. оплатил 29 161 494 руб., якобы по таможенному требованию, которое в тот момент было приостановлено определением суда и не являлось обязательным для исполнения». То есть на момент добровольного осуществления платежа истец не являлся таможенным брокером, поскольку двумя днями ранее был официально исключен из соответствующего реестра.  

После чего ДХЛ Глобал Форвардинг и обратилось с иском к ответчику, прося  суд  взыскать с него    убытки в размере тех самых 29 млн,  1,7 млн пени и даже 3% комиссионных, предусмотренных  отдельным пунктом договора (как вознаграждение за действие в интересе ответчика по его поручению), полагая, что им как таможенным представителем надлежащим образом выполнены все обязательства по договору. По мнению истца, уплаченные 29 млн руб. являлись убытками, причиненными истцу вследствие ненадлежащего исполнения ответчиком своих обязательств (!). Российские суды истцу в его требовании отказали, исходя из недоказанности истцом факта совершения ответчиком действий, нарушающих условия договора и вызвавших уплату истцом доначисленных таможенным органом таможенных платежей, а также указав, что действия таможенного представителя в сложившихся условиях должно рассматриваться как действие в чужом интересе, что регулируется, помимо договора, нормами главы 50 ГК РФ.  Отдельно суды указали, что истец признает и подтверждает, что возникновение требований таможенных органов о доначислениях возникло в связи с указанием истцом в декларации неверного кода, а также то, что оплата доначисленных сумм по состоянию на 29 марта 2018 г. не являлась обязательной, поскольку исполнение требования таможни было приостановлено судом.

Но для нас главное состоит в том, что со стороны ДХЛ Глобал Форвардинг никогда не заявлялись никаких требований в порядке регресса по статье 325 ГК РФ «Исполнение солидарной обязанности одним из должников», ни по иным статьям ГК РФ, предусматривающих солидарную обязанность и право регрессного требования. Аргументы о том, что спор должен быть рассмотрен на основании таможенного законодательства Союза, а не положений договора между спорящими сторонами и норм ГК РФ, появились уже в кассационной жалобе (что, судя по всему, было связано со сменой команды представителей у истца и с выбранным прицелом на Суд ЕАЭС, так как заявлять такие аргументы уже на стадии кассации не имело никакого смысла). Там же снова были использованы заявления о том, что «уплата доначисленных таможенных платежей произведена истцом не по собственной инициативе и не является дополнительной услугой по договору, а связана с их принудительным взысканием таможней и нарушением ответчиком условий договора о своевременной и полной уплате таможенных платежей» (что явно идет в разрез с материалами дела). Неудивительно, что кассация, «действуя в пределах своих полномочий, из которых исключено установление иных обстоятельств, чем были установлены судами», оставила вообще без ответа утверждения о применимости таможенных норм Союза. 

Столь подробное изложение фабулы дела необходимо хотя бы потому, что в своем заявлении в Суд ЕАЭС ДХЛ Глобал Форвардинг утверждало, что «суды Российской Федерации отказали ему как таможенному представителю в регрессном взыскании с декларанта сумм таможенных платежей, уплаченных во исполнение солидарной обязанности».

  1. Решение Коллегии Суда ЕАЭС

В Суде ЕАЭС заявитель настаивал, что  в Российской Федерации не была обеспечена реализация положений как Таможенного кодекса Таможенного союза (действовал до 1 января 2018 г., далее – ТК ТС), так и аналогичных норм Таможенного Кодекса ЕАЭС (в силе с 1 января 2018 г.), которые  устанавливают солидарную обязанность декларанта и таможенного представителя по уплате дополнительно начисленных таможней сумм таможенных платежей, что повлекло нарушение прав и законных интересов заявителя.  

В своих возражениях ЕЭК утверждала, что вопросы, связанные с правом на регрессное взыскание с декларанта сумм таможенных платежей, уплаченных таможенным представителем в рамках солидарной обязанности, не регламентированы правом Союза,  отношения указанных субъектов строятся на договорной основе, а разрешение их взаимных претензий и требование компенсаций должны осуществляться в рамках гражданских правоотношений в соответствии с национальным законодательством государств – членов Союза.

Кроме того, ЕЭК возражала в отношении применимости норм права Союза в рассматриваемом деле. Действительно, дело в том, что на момент ввоза и таможенного оформления товаров таможенным брокером вопросы солидарной обязанности таможенного представителя и декларанта регулировались только национальным законодательством государств – членов Союза (пункт 6 ст. 60 ФЗ от 27.11.2010 № 311-Ф3 «О таможенном регулировании в Российской Федерации» и соответствующими статьями ГК РФ). В действовавшем на тот момент ТК ТС в ст. 367 была закреплена лишь обязанность всех государств-членов ТС в течение одного года учесть в собственном законодательстве положения о солидарной ответственности таможенного представителя и декларанта. На уровне ЕАЭС норма о солидарной ответственности таможенного брокера и декларанта появляется только с 1 января 2018 г. в статье 405 ТК ЕАЭС, при этом согласно   п. 1 статьи 444 ТК ЕАЭС он применяется к отношениям, регулируемым международными договорами и актами в сфере таможенного регулирования и возникшим со дня его вступления в силу. Исходя из этого, вообще непонятно, какие именно нормы таможенного законодательства Союза должны были применять российские арбитражные суды при рассмотрении спора заявителя с декларантом, даже если бы об этом просил сам заявитель (чего он, как мы уже увидели, не делал, вообще не заикаясь о регрессе и солидарной ответственности, а лишь прося суд взыскать убытки и неполученную им комиссию по договору).  Более того, тот же самый состав Коллегии Суда ЕАЭС в своем Постановлении от 12.12.2016 об отказе в принятии заявления ТП Руста Брокер к производству единогласно признал, что вопрос применения механизма солидарной ответственности таможенного представителя в то время регулировался только национальным законодательством государств – членов Союза (интересно, что в решении Коллегии Суда ЕЭАС тоже упоминается дело Руста Брокер, но без деталей и в другой тональности, которая как бы подтверждает выводы Коллегии).  

Удивительно, что несмотря на фактические обстоятельства дела, а также на вполне понятные рассуждения и выводы российских арбитражных судов, большинство судей Коллегии Суда согласились (а) с утверждением заявителя о том, что декларант не компенсировал ему уплаченные денежные средства во исполнение требования таможни, а также (б) с тем, что российские суды не применили нормы ТК ТС при рассмотрении иска ДХЛ Глобал Форвардинг к декларанту, в результате чего защита прав и законных интересов таможенного представителя оказалась невозможной. Иными словами, большинство Коллегии Суда ЕАЭС предпочло не замечать ни факты дела, ни содержание решений российских судов, из которых очевидно, что в российских судах речь вообще не шла о регрессе и о солидарной ответственности, а лишь о требовании заявителя возместить ему убытки и пени по договору с декларантом, также предусмотренную этим же договором комиссию. Надо отметить, что в какой-то степени «не заметить» эти решения Суду косвенно могла помочь позиция самой ЕЭК, которая (если судить по тексту решения Коллегии), ни в своем ответе заявителю, ни в представленных в Суд ЕАЭС возражениях не ставила настойчиво вопрос о соответствии заявленных ДХЛ Глобал Форвардинг требований реальному содержанию судебных решений.        

Отвечая на возражения ЕЭК в отношении применимого на тот момент таможенного законодательства Союза, большинство Коллегии делает крайне двусмысленное и расходящееся с реальностью заявление о том, что «действующий в настоящее время ТК ЕАЭС содержит аналогичные ТК ТС нормы о солидарной ответственности таможенных представителей (что, как мы уже отметили выше, совсем не так – АИ), то есть аналогична и ситуация с нарушением прав и законных интересов таможенных представителей». Больше никаких рассуждений по поводу наличия или отсутствия юрисдикции ratio temporis со стороны Коллегии не последовало.  Сказали, как отрезали.  

Комментируя вопрос солидарной ответственности таможенных представителей, закрепленной в статье 405 ТК ЕАЭС, Коллегия отметила, что несмотря на то, что отношения таможенного представителя с декларантами строятся на договорной основе (пункт 2 статьи 401 ТК ЕАЭС), следует подчеркнуть, что их солидарная ответственность вытекает не из гражданско-правового договора, но из норм международного договора (ТК ЕАЭС).  Далее следует таинственная фраза, вообще не подтвержденная материалами дела и вообще не соотносящаяся с действующим законодательством – «возложение национальным законодательством или условиями гражданско-правового договора односторонней обязанности по уплате таможенных платежей на таможенного представителя недопустимо и противоречит праву Союза». Какие нормы национального права имеет в виду Коллегия, остается неясным.   

Завершает свои весьма путанные рассуждения Коллегия следующими утверждениями – «Комиссия в своем ответе не отразила того, что солидарная обязанность субъектов таможенных правоотношений (институт материального права, содержащийся в международном договоре) подлежит защите в гражданском процессуальном праве государств-членов через право плательщика на регрессный иск к обязанному лицу». Можно только гадать как это соотносится с пассажами в начале решения Коллегии, где сказано, что «в ответе от 21 декабря 2020 года Комиссия отказала ООО «ДХЛ Глобал Форвардинг» в совершении требуемых от нее действий, поскольку вопросы, связанные с правом таможенного представителя на регрессное взыскание с декларанта уплаченных при исполнении солидарной обязанности сумм таможенных платежей, не регламентированы правом Союза в сфере таможенного регулирования…и  урегулирование их взаимных претензий и требование компенсаций должно осуществляться в рамках гражданских правоотношений».  По сути все то же самое только иными словами. Но судя по всему что-то все же не понравилось большинству Коллегии, иначе вообще не понятно, как она пришла к выводу о том, что «…направление Комиссией истцу ответа, который носит формальный характер, не отвечает верно на поставленный вопрос, квалифицируется в данном деле Коллегией Суда как бездействие Комиссии».  В чем именно формализм, проявленный Комиссией в своем ответе и в чем именно состоит неверность ее ответа, остается лишь догадываться (особенно если сравнивать пассажи, приведенные в начале этого абзаца).

  1. Особые мнения

К общим оценкам выводов Коллегии Суда ЕАЭС в этом деле мы еще вернемся во второй части, а пока лишь приведем краткое содержание особых мнений судей Коллегии, оказавшихся в меньшинстве (судьи Э.В. Айриян и Д.Г. Колос), но при этом категорически выступивших против данного решения. Оба особых мнения, написанных выверенным, понятным и аргументированным стилем, выигрышно смотрятся на фоне, как мы уже увидели, запутанного и внутренне противоречивого решения Коллегии.

Председатель Суда ЕАЭС Э. Айриян в своем особом мнении посчитала очевидным отсутствие факта бездействия Комиссии, так как спор истца с хозяйствующим субъектом – импортером товара – на предмет регрессного взыскания уплаченных таможенных пошлин, налогов регулируется нормами гражданского законодательства Российской Федерации. По ее мнению, к компетенции ЕЭК изначально не относились вопросы проверки регрессного взыскания уплаченных таможенных пошлин, налогов и, соответственно, отсутствовала ее обязанность осуществлять действия, направленные на контроль данных гражданско-правовых отношений. Несогласие истца со вступившими в законную силу решениями судебных органов, вынесенными в рамках национального гражданского законодательства и относящихся к исключительной компетенции государств-членов Союза, не могут являться основанием для совершения Комиссией юридически значимых действий в отношении государства-члена Союза.

Особое мнение судьи Д. Колоса, который был судьей-докладчиком в рассматриваемом деле, смотрится фактически как альтернативное решение Коллегии. По его мнению, Коллегии Суда необходимо было:

(а) проанализировать фактические обстоятельства дела (Коллегия не исследовала исковое заявление ДХЛ Глобал Форвардинг в судебные органы Российской Федерации, не устанавливала предмет и основание предъявленных им к декларанту исковых требований) и правовые нормы, действовавшие в период возникновения спорных правоотношений,

(б) правильно определить применимое право, констатировать отсутствие на тот момент в применимом праве Союза релевантных норм, устанавливающих солидарную обязанность таможенного представителя и декларанта и правила регрессного взыскания сумм при ее исполнении, и

(в) сделать вывод об отсутствии компетенции Комиссии на совершение требуемого от нее истцом действия, а также об отсутствии компетенции Суда на рассмотрение данного дела.

Всего этого Коллегией сделано не было, а само решение, констатирует судья Д. Колос, построено на анализе норм ТК ЕАЭС, выбор которых в качестве применимого права не мотивирован и является ошибочным… Решение не основано на праве Союза и не способствует достижению цели деятельности Суда, установленной пунктом 2 Статута Суда – обеспечению единообразного применения права ЕАЭС.

Завершается особое мнение судьи Д. Колоса весьма примечательными словами: «Коллегия Суда фактически создала прецедент, наделяющий Комиссию обязанностью проводить мониторинг и контроль исполнения государствами-членами в лице их судебных органов национального законодательства по вопросам, не урегулированным в праве Союза и не переданным на наднациональный уровень, то есть, по сути, вмешиваться в суверенные дела государств-членов. Для Суда же такой прецедент означает неограниченное расширение его компетенции, при котором к производству может быть принято заявление хозяйствующего субъекта, имеющее лишь произвольные ссылки на нормы права Союза, даже если нарушенные, по мнению хозяйствующего субъекта, права и законные интересы не предоставлены ему правом Союза, а регулируются исключительно национальным законодательством государств-членов».

О крайне рискованном желании ряда судей Суда ЕАЭС превратить Суд в некое подобие четвертой инстанции по экономическим спорам, рассматриваемым национальными судами, я уже не раз писал в своих постах, говоря о том, что Суд до сих по не идентифицировал для себя собственную миссию. В этом деле это проявилось особенно наглядно, правда, как мы видим, на весьма спорном фактическом материале.  Но об этом мы поговорим во второй части.

Также во второй части будут прокомментированы приведенный фрагмент из особого мнения судьи Д. Колоса о попытках «неограниченного расширения компетенции Суда, при котором к производству может быть принято заявление хозяйствующего субъекта, имеющее лишь произвольные ссылки на нормы права Союза».  Речь идет о том, что я называю наследием решения Суда ЕврАЗЭС по делу Вичюнай-русь, чьи  семена взошли как раз в рассмотренном выше решении Коллегии Суда ЕАЭС по делу  ДХЛ Глобал Форвардинг.
Источник

%d такие блоггеры, как: