Возможность оспаривания сделок должника его кредиторами вне процедур банкротства – тема очень актуальная, которая является предметом многочисленных экспертных и теоретических дискуссий.

На практике, при этом, можно выделить только два случая, когда внеконкурсное оспаривание имеет шансы на успех. Первый – это споры о признании недействительными сделок физических лиц, направленных на противодействие исполнению судебного акта о взыскании долга  (Определение ВС 4-КГ15-54 от 01.12.2015 года). Второй – оспаривание бывшим участником общества сделок  по отчуждению его активов, в случае, когда общество несет обязательство по выплате действительной стоимости доли (например,  Постановление АС Поволжского округа от 24.12.2016 года по делу №А12-20196/2015).

Оба случая имеют специфический характер, поэтому  выводы судов по таким делам не распространяются на иные более универсальные ситуации.

Но проблема  оптимизационных сделок – направленных на вывод активов или доходности бизнеса – остается и она не всегда может быть эффективно решена в рамках процедуры банкротства:  во-первых, до нее еще нужно «дожить», во-вторых к моменту, когда станет возможно конкурсное оспаривания (введение конкурса или внешнего управления) добиться фактической реституции бывает сложно.

В этой связи, арбитражные суды маленькими шажками двигаются в сторону внеконкурсного оспаривания «недобросовестных» сделок, совершенных в ущерб интересам кредиторов. Очередной такое «телодвижение» было сделано в рамках дела № А44-7028/2019 (Решение от 06.08.2020 года, Постановление 14 ААС от 02.12.2020 года, Постановление АС Северо-Западного округа от 24.05.2021 года)

           

Фабула

Фактические обстоятельства спора не отличаются оригинальностью: бенефициар должника (торгово-производственной компании) решил создать классическую схему с центрами прибыли и убытков (долгов) и последующим  банкротством обоих.  

В этих целях, хозяйственная функция должника была сведена к производству продукции из давальческого сырья, при этом заказчик (поставщик материалов) забирал весь объем произведенной продукции и направлял ее потребителям.

Вознаграждение должника (стоимость подрядных работ по переработке) не покрывала значительной части технологических затрат и фискальных обязательств, то есть должник не возмещал себестоимость, накапливая убытки и долги.  

Особенность ситуации также в том, что должник находился в процедуре наблюдения, то есть работал в «привилегированных» условиях – реестровые требования «заморожены», текущие – исполняются в установленной законом очередности (по сути – произвольно).

Спор

Кредитор должника, получив развернутую информацию об указанной выше схеме вывода доходности бизнеса, учитывая, что это существенным образом снижает шансы на погашения его требований, обратился в суд с заявлением о признании сделки по переработке давальческого сырья  недействительной и применении соответствующих последствий в виде возврата готовой продукции (или эквивалента рыночной стоимости).

Заявитель ссылался на то, что оспариваемая сделка направлена на причинение ущерба интересам кредиторов, совершена в результате злоупотребления правом с обеих сторон (которые контролируются единым бенефициаром), в связи с чем, является  недействительной на основании   статей 10, 168 ГК РФ.

Заявление было подано НЕ В  ДЕЛЕ О БАНКРОТСТВЕ ДОЛЖНИКА, а в общеисковом порядке (в рамках самостоятельного производства).

Арбитражный суд принял заявление, рассмотрел его и ….удовлетворил.

Позиция арбитражного суда

Ответчик, возражая  против признания сделки недействительной, указал, что заявитель лишен права на подачу заявления об оспаривании сделки вне процедуры банкротства (которая в этот период находилась на стадии наблюдения).

По существу спора указанные лица сослались на вынужденный характер «давальческих» отношений, которые были вызваны отсутствием у должника достаточного для производственных процессов оборотного капитала  и наличием высокого уровня кредиторской задолженности. Все это  (по мнению ответчика) было весомой и обоснованной причиной перехода должника на  схему переработки давальческого сырья и изъятия у него возможности самостоятельной реализации товаров «в рынок».

По процессуальным возражениям  (отсутствие права на иск) суд указал на то, что введение процедуры наблюдения в отношении должника не препятствует оспариванию его сделок по общим правилам искового производства и не ограничивает круг лиц, имеющих право на подачу таких исков.

 В этой связи при заявлении подобного иска (вне процедуры, по основаниям ГК) необходимо исходить из общих положений Гражданского Кодекса и их разъяснений.

А они сводятся к следующему: требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки может предъявить сторона сделки или ИНОЕ ЛИЦО (п.3 ст. 166 ГК РФ).

При этом лицо, не являющееся стороной ничтожной сделки, может заявить требование о применении ее последствий, если законом не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь посредством применения последствий недействительности ничтожной сделки (п.78 ППВС от 23.06.2015 года №25)

То есть кредитор должника (находящегося  в процедуре наблюдения) признан лицом, имеющим законный интерес к оспариванию «оптимизационной» сделки должника, не имеющим при этом иной правовой возможности  защиты своего интереса  (кроме оспаривания сделки в общеисковом порядке).     

По существу спора судом было указано на наличие схемы по переводу торговой части бизнеса на «пустую» структуру, целью которого был «вывод» значительной части выручки с формированием кредиторской задолженности и убытка на производственном предприятии, которое находится на стадии наблюдения.

Такая схема, по мнению суда, ведет, с одной стороны, к необоснованному изъятию у должника активов в пользу его бенефицаров,  с другой – к лишению кредиторов имущества, на которое они вправе были рассчитывать при погашении требований.  Сделка совершена  со злоупотреблением правом и недействительна на основании статей 10 и 168 ГК РФ.         

Комментарий

Вывод суда о праве кредитора оспорить  «оптимизационную» сделку должника, который находится на стадии наблюдения, в рамках общеискового производства, является  признанием принципиальной возможности внеконкурсного оспаривания.

Конечно, в этой истории есть специфика – в отношении должника введена процедура наблюдения и именно на это обстоятельство ссылается суд, признавая возможность подачи  иска в рамках общеискового производства.

Однако заявитель действовал как реестровый кредитор, и кредитор по текущим обязательствам (что признано судом), иными словами статус конкурсного кредитора и лица, участвующего в деле о банкротства здесь не имел доминирующего значения, важен был сам факт недобросовестного уменьшения конкурсной массы.

Надо отметить, что признание возможности оспаривания сделки должника по «конкурсным основаниям» вне зависимости от введения в отношении него процедуры банкротства – сейчас было бы слишком смелым шагом с далеко идущими последствиями (валом исков кредиторов, подозревающих должников в выводе активов). Это вполне может парализовать как работу арбитражных судов, так и предпринимательскую сферу в целом.

Однако и такой подход (возможность оспаривания при введении наблюдения) уже несет в себе позитивный заряд, поскольку позволяет кредиторам в процедуре наблюдения  (не дожидаясь введения конкурса) начать борьбу за активы должника, вернее за перспективу погашения требований.  

Да, кстати, заявителем по делу (о признании сделки недействительной) был….налоговый орган. Наверное, это важно и статус заявителя (хранитель бюджетного интереса) основательно повлиял на результат рассмотрения спора (включая позицию о праве на иск). Но в любом случае, суды сформулировали «универсальный» подход, который формально не связан с профилем заявителя и может быть полезен всем прочим кредиторам в деле защиты активов должника (а по сути своего интереса в погашении долга).
Источник

%d такие блоггеры, как: