Нормативное регулирование банкротства исходит из относительного равенства прав кредиторов должника вне зависимости от основания возникновения требований и статуса самого кредитора. Ясно, что некоторые преимущества имеют физические лица – работники должника, а также  залоговые кредиторы, первые – исходя из социальной специфики трудовых отношений, вторые как лица получившие гарантии исполнения до процедуры банкротства. Есть еще небольшие привилегии у банка – подача заявления о банкротстве без предварительного «просуживания», например.

Однако в свете  назревающей реформы банкротного законодательства, все чаще звучат разговоры о необходимости наделения налогового органа (в части фискальных требований) дополнительными правами и гарантиями. В частности, речь идет о приоритете при выборе арбитражного управляющего; о повышение очередности удовлетворения требований; признания налогового органа залоговым кредитором и т. д. и т.п.

Не буду комментировать саму идею предоставления приоритета бюджетным требованиям в рамках процедур банкротства, замечу лишь, что налоговый орган и сейчас имеет ряд вполне ощутимых привилегий, вытекающих, как из самого банкротного законодательства, так и  практики его применения.

Ниже дан краткий обзор некоторых таких преимуществ и оценка того, как их реализация влияет на права иных (ординарных) кредиторов в процедуре банкротства.

На мой взгляд, на это полезно посмотреть для того, чтобы понять стоит ли расширять приоритеты ФНС в банкротных процедурах и за счет чего (вернее, кого) такое расширение неизбежно будет происходить.

Очередность удовлетворения требований

В конце 2016 г., начале 2017г., Верховный Суд  «повысил» очередность удовлетворения некоторых фискальных требований (НДФЛ и взносы в ПФ), поместив их во вторую очередь текущих требований и вторую реестровую очередь (ранее они были в пятой текущей и третьей реестровой).

Что это означает для прочих «текущих» и реестровых кредиторов?

Самое  очевидное – уменьшение шансов на погашение долга – особенно для текущих кредиторов четвертой и пятой очередей, которые такие шансы имеют.

Неприятным для кредиторов также является способ установления приоритета – путем разъяснений ВС практики применения отдельных норм. То есть, законодательство корректируется в пользу бюджета самым коротким путем, не требующим публичных дискуссий и парламентских процедур. Это не единичный случай, когда фискалы получают преимущества за счет формирования практики со стороны ВС (ниже будет приведены аналогичные ситуации).

В качестве косвенного эффекта повышения очередности части фискальных требований, можно признать снижение  внимания налогового органа к тем процедурам, где конкурсный управляющий погашает вторую очередь – видимо таких платежей достаточно для внутренней отчетности ФНС. Это не самым лучшим образом сказывается на иных кредиторах, которые зачастую получали выгоду от активной позиции налогового органа.

Нечаянными жертвами этой ситуации стали и арбитражные управляющие, которые не перенести соответствующие фискальные требования в приоритетную вторую очередь и продолжили погашения с учетом старого подхода (например, Определение ВС от 10.06.2019 года №307-ЭС19-7807)  

Практика ВС, утвердившая соответствующий приоритет:   Обзор судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2016). “Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике” Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017) (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017).

Оспаривание сделок        

Оспаривания сделок – эффективный механизм пополнения конкурсной массы за счет реституции по подозрительным сделкам и сделкам с предпочтением. При этом контрагенты таких сделок (в случае признания их недействительными) вынуждены вернуть в конкурсную массу  полученное от должника  и стать в реестр (при очевидной бесперспективности погашения долга перед ними).

Учитывая это, законодатель внес дополнения в пункт 4 статьи 61.4 ЗоБ, исключив возможность оспаривания платежей налогоплательщика в бюджет (как предпочтительных), если они были ординарными (не отличались от предусмотренных законом) и налоговый орган не обладал информацией о неисполненных обязательствах перед иными кредиторами.  

Тем самым, с одной стороны, ограничено  возвращение из бюджета уплаченных в предбанкротный период сумм, с другой –  прочие кредиторы лишены возможности удовлетворения требований за счет такого источника.

При этом доказывание осведомленности налогового органа о наличии иных просроченных обязательств должника осложнено строгим подходом практики – суды не принимают отсылки к балансам и иным абстрактным финансовым документам и требуют предоставления доказательств однозначной осведомленности налогового органа о конкретных обязательствах должника (Например, Постановление АС МО от 30.05.2019 года по делу № А40-150892/2017).  

              Очевидно, что в этой ситуации неприкосновенность бюджетных средств обеспечена за счет интересов прочих ординарных кредиторов.                

Погашение налогов из выручки от реализации предмета залога (или доходов от аренды залогового имущества)

В 2014 году статья 138 ЗоБ была дополнена пунктом 6, который предусматривает погашение расходов на реализацию и обеспечение сохранности предмета залога за счет  выручки от его продажи. Эти расходы удовлетворяются  до  распределения такой выручки в порядке пп 1,2 ст. 138 ЗоБ (то есть до передачи средств залоговому кредитору).  Такой подход был распространен и на доходы от аренды залогового имущества.     

Эта новация защищала имущественные права прочих (незалоговых) кредиторов, возлагая расходы связанные с предметом залога, в основном на залогового кредитора. Однако состав таких расходов законом не был определен, что и вызвало серьезные разногласия в процедурах банкротства.

Практически сразу ФНС, основываясь на указанной норме, стала причислять к расходам на «обеспечение сохранности и реализацию предмета залога» налоговые платежи, так или иначе связанные с этим имуществом. В частности, НДС от его аренды, налог на имущество и земельный налог.    

Практика нижестоящих судов до настоящего времени упорно отвергала возможность погашения налога на имущества,  земельного налога и НДС в порядке п.6 ст. 138 ЗоБ, то есть преимущественно перед требованиями залогового кредитора (например, Постановление АС МО от 26.11.2019 года по делу №А40-26348/2017).

Однако в прошлом году  на эту тему высказался ВС – Определение от 19.10.2020 года №305-ЭС20-10152 – где было указано на то, что НДС, который является частью арендной платы (при аренде залогового имущества) относится к расходам связанным с реализацией и подлежит приоритетному погашению в порядке п.6 ст. 138 ЗоБ.

А уже в марте этого года судья ВС Саймуйлов С.В. передал на рассмотрение СКЭС спор о погашении налога на имущества и земельного налога, исчисленных в отношении залогового имущества, приоритетно из выручки от его реализации (Определение от 01.03.2021 №305-ЭС20-20287).

Полагаю, что вопрос об оплате налоговых платежей, связанных с залоговым имуществом (НДС, налог на имущества, земельный налог) из суммы его реализации (до ее распределения в порядке пп 1,2 ст. 138 ЗоБ) фактически решен в пользу налогового органа (бюджета). Важно то, что это опять же произошло в «явочном порядке» – в данном случае через «прецедентное регулирование».

Фактически указанные выше преимущества бюджета при реализации предмета залога (или получения дохода от его аренды) не слишком затрагивают права ординарных текущих и реестровых кредиторов, однако, очевидно могут серьезно урезать погашение  залогового кредитора (читай – Банка) – накопленные налоги, связанные с залоговым имуществом,  имеют порой очень приличный размер.

Кстати как тут не вспомнить  один курьезный случай, когда еще Высший Арбитражный Суд, сам того не понимая, в 2009 году создал условия для преимущественного погашения текущих требований налогового органа по НДФЛ и взносам в ПФ из выручки от реализации залогового имущества (по сути залезть в карман залогового кредитора).

Речь идет о п.15 ПП ВАС от 23.07.2009 года №58. Там было указано, что 20 (или 15) процентов, которые согласно п.п. 1,2 статьи 138 ЗоБ  должны быть направлены на погашение первой и второй очереди реестра также направляются на погашение аналогичных текущих требований – по сути второй очереди текущих. Но на момент этих разъяснений во вторую текущую погашались трудовые обязательства, а с конца 2016 года (как было указано выше) туда же попали НДФЛ и «пенсионные взносы».

Вот такой отложенный «бюджетный» эффект.    

               

Продление срока на включение в реестр фискальных требований

Закон о банкротстве устанавливает двухмесячный срок подачи заявлений о включении в реестр в процедуре конкурсного производства. Однако для налогового органа он увеличен до 8 месяцев, в случае если на момент закрытия реестра не вынесено или не вступило в силу решение  с выявленной недоимкой (пункт 4 статьи 142 ЗоБ).

Это правило дает фискальным требованиям преимущество по срокам включения в реестр по сравнению с иными кредиторами. В этой связи, налоговый орган может не спешить с  проведением проверки, понимая, что у него есть «свой срок» на включение в реестр.   

Пролонгация сроков на включение требований налогового органа в реестр ведет к возникновению неопределенности в отношении общего размера  реестровых требований и возможности их удовлетворения, а также  затягивает процедуру – поскольку принятие важных  решений (утверждение Порядка продаж, например) невозможно до момента формирования реестра (особенно, если речь идет о «подвисших» требованиях мажоритарного кредитора). В противном случае, принятые решения собрания или комитета могут быть оспорены включенным в реестр налоговым органом.

Субсидиарная ответственность

Новая глава Закона о банкротстве (III.2), посвященная ответственности контролирующих лиц, установила   специальную, по сути «фискальную», презумпцию «доведения до банкротства» – это случай, когда в реестре требований должника налоговые обязательства, возникшие в результате недобросовестных действий налогоплательщика (его бенефициаров), составляют более 50% третьей очереди (пп.3 п.2 ст.61.11 ЗоБ).

То есть, если третья очередь реестра более чем на 50% процентов заполнена фискальными требованиями, основанными на результатах  налоговых проверок, банкротство должника «автоматически» признается результатом действий контролирующих лиц.

Такой подход, сам по себе, не умоляет прав прочих кредиторов. Однако в целом этот приоритет повышает шансы ФНС на удовлетворение бюджетных требований в тех процедурах, где она является мажоритарным кредитором. В процедурах, где доминируют коммерческие кредиторы, применяются иные более сложные презумпции.  

Источник

%d такие блоггеры, как: