Обеспечительные меры являются чрезвычайным процессуальным институтом, применение которого возможно только в случае высокой вероятности серьёзных негативных последствий (невозможности исполнения судебного акта, убытков).

Иной – более лояльный – подход к обеспечению иска чреват злоупотреблениями со стороны заявителей, которые могут (что уже было в нашей «процессуальной» истории) использовать обеспечение для достижения своих неправомерных целей.

Довольно долго обеспечение иска  в отечественной арбитражной практике носило консервативный характер – для получения ограничительных мер необходимо было убедить суд в наличии серьезных оснований  – чаще всего недобросовестных намерений ответчика «вывести» спорный актов или иное имущество.

Однако два-три года назад (во всяком случае, в сфере банкротной практики) стали происходить существенные изменения – обеспечительные меры вводятся часто и без существенных оснований, иногда просто «автоматом». Речь идет, прежде всего, об обеспечении исков о привлечении к субсидиарной ответственности.

В чем же причина?

Ответ прост – в принципиальном изменении подходов законодателя и арбитражной системы к институту субсидиарной ответственности. После вступления в силу главы III.2 ЗоБ и принятия Экономической коллегией ВС ключевых Определений по этой теме (например, Определение ВС от 06.08.2018 года №308-ЭС17-6757) – привлечение к субсидиарной ответственности стало реальным, более того вышло «на поток».

Учитывая рост удовлетворенных исков,  исходя из необходимости реального исполнения судебных актов (как гарантии эффективной судебной защиты),  Экономическая коллегия ВС  сочла необходимым сформировать специальный подход к обеспечению требований о привлечении к субсидиарной ответственности, рассмотрев несколько профильных споров (Определения ВС от 27.12.2018 года №305-ЭС17-4004 и от 16.01.2020 года №305-ЭС19-16954).

Арбитражные суды активно подхватили доводы ВС и, более того,  значительно упростили подход к обеспечению, сделав его сугубо «техническим» –  для введения обеспечения по таким искам сейчас вполне хватает доводов арбитражного управляющего о недостаточности конкурсной массы и «интуитивного» предчувствия недобросовестного поведения ответчиков.

Практика сложилась и приобрела  «железобетонный» характер – то есть без шансов на отмены.               

Ниже попытаемся понять, на что ссылаются  суды при введении обеспечительных мер и какие доводы им можно противопоставить.  

Стандарт доказывания

Верховный суд, а вслед за ним и нижестоящие суды указывают на то, что заявитель  не должен доказывать безусловность оснований обеспечения, он должен привести всего лишь «разумные» предположения (Определение ВС от 27.12.2018 года №305-ЭС17-4004).  

В практике низовых судов к основаниям обеспечительных мер относят собственно предположения о недобросовестных действиях ответчиков по доведению должника до банкротства (то есть доводы самого иска). Этого бывает достаточно (например, Постановление АС ЦО от 25.06.2021 года №Ф10-757/21 по делу №А14-4131/2019).

Возражая против этого, ссылаться можно на позицию ВС, в соответствии с которой к обстоятельствам,  указывающим на необходимость введения обеспечительных мер, относятся факты недобросовестного поведения ответчика в САМОЙ ПРОЦЕДУРЕ банкротства (уклонения от передачи документов, сокрытие информации и т.д.). Отсутствие таких обстоятельств и, напротив, добросовестное поведение ответчика, по смыслу правовых позиций ВС, не дает оснований для применения ограничительных мер (Определение ВС от 16.01.2020 года №305-ЭС19-16954).          

Иные способы защиты права

Еще одним ключевым доводом, который делает неизбежным введение обеспечительных мер в отношении контролирующих лиц, является ссылка на то, что у ответчика есть специальные способы защиты права, которые, по мнению судов, «компенсируют» упрощенный стандарт доказывания по таким делам.

Речь идет о возможности добиться замены (ст. 95 АПК) или отмены (ст. 97 АПК) обеспечительных мер в суде первой инстанции, то есть без оспаривания (Определение ВС от 27.12.2018 года №305-ЭС17-4004; Постановление 10 ААС от 10.09.2019 года №10АП-14724/19).

Иными словами, ответчикам (подвергнутым соответствующим ограничениям) предлагается систематически ставить этот вопрос на обсуждение арбитражного суда (принявшего соответствующие меры), добиваясь корректировки или отмены обеспечения.

Особенно часто на это указывают суды апелляционной и кассационной инстанции, выражая крайне негативное отношение к оспариванию обеспечений при наличии, как им кажется, иных возможностей решить этот вопрос в суде первой инстанции.

Очевидно, что отмена или корректировка обеспечения возможны только при изменении обстоятельств, из которых исходил суд при принятии таких мер – но они не слишком часто меняются по ходу процесса, поэтому этот способ «защиты прав ответчика» является скорее фикцией. Судьи, в условиях «стабильных» обстоятельств дела, будет систематически отказывать в отмене мер.  

Защищая свое право на оспаривание обеспечения, ответчик вправе требовать от судов апелляционной и кассационной инстанции устранения соответствующих ошибок арбитражного суда – поскольку право на отмену и/или корректировку обеспечения не отменяет обязанности вышестоящих судов выявить и устранить допущенные нарушения в первой инстанции.     

Временный характер обеспечения

(что не нарушает интересов ответчика)

Коронным доводом арбитражный судов в вопросе оценки правомерности обеспечительных мер, является указание на то, что они носят временный характер и, в этой связи, «не слишком обременительны для ответчика». На уровне бытовых рассуждений судей это звучит так «Выигрывайте процесс и меры снимут. Или вы собираетесь отчуждать свое имущество?». Вторая часть тирады должна поставить ответчика в тупик – действительно, если он не хочет ничего продавать (или отчуждать иным способом) – в чем тогда проблема? Надо немного потерпеть (например, Постановление 20ААС от 09.07.2020 года №20АП -3270/20 по делу №А23-1147/2016).

А если хочет? Или такая необходимость возникнет в будущем? Какое вообще имеют значение планы ответчика в отношении своего имущества, если они не носят недобросовестного характера? А эту недобросовестность и должен доказать заявитель (и обосновать суд) при введении обеспечения. Добросовестность участников оборота ведь подразумевается – обратное нужно доказывать (п.5 ст.10 ГК РФ). Или уже нет?

Отсутствие оснований ограничительных мер грубо нарушает конституционные права ответчика (ст.35 Основного закона), как собственника соответствующего имущества. Хотя такая логика (со ссылкой на Конституцию) ничего кроме иронии и кривой улыбки у арбитражных судей давно не вызывает. Но это не значит, что от нее нужно отказываться.      

_____________________________________________________________________________________  

В этой «грустной» ситуации, у меня лично нет «претензий» к Верховному суду. Сформированный им подход к обеспечению по искам о привлечении к субсидиарной ответственности вполне адекватен – основан на упрощенном стандарте доказывания (обоснованные предположения), но исходит из необходимости учитывать материальные и процессуальные аспекты поведения ответчика (то есть факты проявления им недобросовестности). Именно такие факторы были ведущими в ключевых Определениях ВС по аналогичным делам.  

Как-раз этого – выявления злоупотреблений, которые указывают на возможное уклонение от исполнения судебных актов – и «не заметили» низовые суды в Определениях ВС. Однако они чутко подхватили «прокредиторский подход» в этом вопросе и довели его решение до бездумного «автоматизма».

Источник

%d такие блоггеры, как: