Ре́мбрандт Ха́рменс ван Рейн "Возвращение блудного сына"Рембрандт Харменс ван Рейн “Возвращение блудного сына”

СМИ сообщают, что Генпрокуратура заключила мировое соглашение с Альфа-банком по второму (?) делу Абызова. По этому делу совсем недавно Гагаринский райсуд г. Москвы вынес решение о взыскании с Абызова в доход Российской Федерации $22 млн, а с Альфа-банка – $30,8 млн и 5,6 млрд руб.  “коррупционного дохода” (очень условное название). По условиям мирового соглашения Альфа-банк “передал денежную сумму на благотворительную деятельность в сфере образования и просвещения”.

Давайте разберёмся.

«А был ли мальчик?»

Косвенно о том, что никакого мирового соглашения не было свидетельствуют вот эти слова из пресс-релиза Альфа-банка: «стороны достигли компромисса и отказались от дальнейшего оспаривания действий друг друга» (если перевести на русский язык, то «стороны решили не обжаловать решение»; может быть ли быть условием мирового соглашения отказ от обжалования? Вопрос сей позвольте считать риторическим, ибо ответ известен любому, кто закончил приличное юридическое учебное заведение). Когда решение уже вынесено, то мировое соглашение может быть заключено в вышестоящих судебных инстанциях или на стадии исполнения. Поскольку с момента вынесения решения 8 сентября 2021 года прошло слишком мало времени, то следует предположить, что скорее всего или (1) никакого мирового соглашения не было или (2) Генпрокуратура заключила-таки с Альфа-банком соглашение, но оно до настоящего времени не утверждено судом. В обоих случаях правовые последствия отсутствуют (хотя следует отметить, что есть коллеги, считающие неутвержденное мировое соглашение сделкой, наверное, гражданско-правовой, хе-хе).

«Кто здесь?»

Дела о взыскании коррупционного дохода рассматриваются у нас в Отчизне в порядке гражданского судопроизводства (это странно, но это правда) и в соответствии с ГПК. Прокурор в таких делах должен был бы участвовать в порядке, предусмотренном ст. 45 ГПК, то есть от своего имени и в чужих интересах (в данном случае в интересах Российской Федерации, потому что именно в её доход производится взыскание). В таком случае сама Российская Федерации была бы истцом, от имени которого в процессе выступал бы его орган (видимо, Минфин). Однако по несчастливому стечению обстоятельств по такой категории дел (и еще по некоторым похожим) прокуратура и вслед за нею и суды с упорством, достойным лучшего применения, истцом именуют прокурора (конечно, в модернистском угаре можно истцом именовать и ответчика, и третье лицо, а «кроликов резать в ванной»). То есть прокурор даже не орган, действующий от имени РФ, а прям-таки истец.

Некоторые люди с профильным образованием понимают, что истец – это лицо, которые претендует на некое благо, желает его себе. Прокурор же никакого блага себе не желает, ему «за державу обидно». Потому-то он и не называется в нашем гражданском процессе истцом, а имеет дублирующее наименование его должности название – «прокурор» (в русском языке не хватило слова для прокурора, участвующего в гражданском процессе, извините).

В отличие от КАС, в ГПК нет нормы, признающей прокурора истцом (и слава богу), поэтому подход судов к такому определению правового статуса прокурора (как истца) можно объяснить только порывом свободного творческого вдохновения.

«Джентльмен джентльмену верит»

ГПК содержит норму, в соответствии с которой прокурор, обратившийся в суд в чужих интересах, не имеет права заключать мировое соглашение. Она (норма) основывается на идее, что прокурор обладает лишь процессуальными правами, а мировое соглашение представляет собой, в том числе, распоряжение судьбой защищаемого блага, обладателем которого прокурор не является. Отметим, АПК такой нормы не содержит, что позволило Пленуму ВАС в постановлении №15 от 23.03.2012 сообщить арбитражным судам, что мировое соглашение по делу, возбужденному по заявлению прокурора, может быть заключено при условии участия в нём прокурора (участвовать, но не входить). Долгое время прокуроры воздерживались от участия в мировых соглашения в арбитражных судах, но теперь это происходит. Однако дело Абызова и Альфа-банка было рассмотрено судом общей юрисдикции, где действует запрет.

Вероятно, в ходе переговоров Альфа-банка и представителей Генпрокуратуры было достигнуто соглашение (возможно, даже в письменной форме) о неформальном отказе Генпрокуратуры от взыскания в обмен на перечисление средств в некую организацию. Хорошая новость – какие-то деньги пойдут на благое дело. Плохая новость – это соглашение не является ни мировым соглашением, ни отказом от взыскания, поэтому ничто (кроме джентльменского соглашения) не препятствует взыскать-таки эти деньги в федеральный бюджет. И да, никаким эстоппелем эту плохую новость не перешибить, потому что прокурор и истец – это разные субъекты нашего гражданского процесса.
Источник

%d такие блоггеры, как: