Препятствием к погашению требований кредиторов зачастую  являются два фактора:   вывод активов в преддверии банкротства  и включение необоснованных требований в реестр.

Для обоих случаев ЗоБ и практика «высших судов» предусматривают достаточно эффективные механизмы противодействия: конкурсное оспаривание оптимизационных сделок, а также  прочих юридических действий, направленных на уменьшение конкурсной массы (например, Определение ВС от 18.12.2017 года №305-ЭС17-12763) и экстраординарное обжалование судебных актов, на основании которых в реестр включаются необоснованные требования (например, Определение ВС от 03.02.2020 года №305-ЭС19-18970).

На первый взгляд этого достаточно, чтобы, с одной стороны, предотвратить недобросовестное уменьшение имущества должника, с другой – пресечь фиктивное увеличение его обязательств.

Однако на практике существует значительный пласт оптимизационных мероприятий, которые не могут быть оспорены с использованием указанных выше механизмов.

Речь идет о «просуженных» и погашенных Должником фиктивных долгах перед третьими лицами (чаще всего связанными с таким должником). То есть о ситуации, когда необоснованное требование к должнику не включается в реестр в процедуре банкротства, а гасится в предбанкротный период в порядке исполнения соответствующего  судебного решения.

Эта ситуация ставит в тупик арбитражных управляющих, которые разводят руками и указывают на тупиковую ситуацию. Во-первых, отсутствуют основания для оспаривания самой сделки и ее исполнения – есть судебный акт о взыскании. Во-вторых, исполненный судебный акт  невозможности обжаловать – экстраординарный порядок не применяется (нет конкурирующих требований, они погашены).

Тупик?  Конечно, нет.

Теоретически есть два пути. Первый – обжалование судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам в порядке главы 37 АПК РФ (со ссылкой на обнаруженные свидетельства фиктивности долга). Второй – конкурсное оспаривание самой сделки и ее исполнения на основании ЗоБ  (61.2, 61.3) и/или общих норм ГК (10, 168, 170).

Оба варианта не идеальны. В первом случае суды, скорее всего, скептически отнесутся к тому, что выявленные факты фиктивности являются вновь открывшимися обстоятельствами (они ведь были известны сторонам спора). Во втором случае признание сделки недействительной потребует дополнительно отмены акта о взыскании в порядке главы 37 АПК РФ (уже по новым обстоятельствам).

Однако, довольно неожиданно, появляется Определение СКЭС ВС от 24.06.2021 года №305-ЭС21-1766. Этот акт активно комментировали коллеги, в том числе на этом ресурсе.  

Его суть сводится к возможности оспорить недобросовестные процессуальные действия должника (отказ от иска), как сделку, направленную на причинение ущерба интересам кредиторов.  Самое интересное то, что оспаривание таких действий может осуществляться в форме обжалования судебного акта, которым эти действия были утверждены (не в деле о банкротстве!).

Получается некое усреднение между собственно оспариванием сделки в банкротном деле и экстраординарным обжалованием судебного акта, нарушающего интересы кредитора вне дела о банкротстве.

Как можно применить этот подход к случаям предбанкротного погашения фиктивных, но просуженных долгов?

Из Определения от 24.06.2021 года №305-ЭС21-1766 следует, что процессуальное действие Должника (отказ от иска) может оспариваться как сделка, в случае, если оно  имело целью причинение ущерба кредиторам (то есть реализовывало оптимизационную схему по уменьшению конкурсной массы) и было подтверждено судебным атом.

Ранее в Определение ВС от 08.06.2020 года №305-ЭС17-2261 (8)  Экономическая коллегия, ввела понятие формального судебного спора, как способа  недобросовестного использования арбитражного судопроизводства.  

Такой спор не является реальным судебным разбирательством для сторон – напротив, он выступает  средством реализации фиктивной схемы, направленной на причинение ущерба интересам независимых кредиторов должника.  К числу действий сторон, совокупность которых можно квалифицировать как формальный спор, относятся:  представление минимального набора доказательств, пассивной позицией ответчика, неявкой представителей в судебное заседание, отказом от оспаривания судебного акта и т.д.

В такой ситуации, совокупность указанных выше действий, направленных на получение формального судебного акта, можно рассматривать как единую «сделку», которая может быть оспорена по правилам ЗоБ (ст.61.2), путем обжалования  формального судебного акта.

Иными словами, арбитражный управляющий или кредитор банкротного должника, выявив формальный судебный спор, который привел к уменьшению конкурсной массы, может оспорить недобросовестное процессуальное поведение сторон, как сделку, направленную на причинение ущерба интересам кредиторов. Такое оспаривание должно осуществляться путем обжалования формального судебного акта в рамках дела, где он был вынесен.

Не знаю, возможно, это выглядит смело, но мне кажется, что такой подход был бы естественной адаптацией правовых позиций ВС, сформулированных в Определениях от 24.06.2021 года №305-ЭС21-1766; от 08.06.2020 года №305-ЭС17-2261 (8); от 18.12.2017 года №305-ЭС17-12763.

P.S. Отдельно хотелось бы выразить благодарность специалистам ООО «Пепеляев Групп» за настойчивость, которая  привела к появлению Определения ВС от 24.06.2021 года №305-ЭС21-1766. Также поблагодарить хочется всех коллег, которые «продвигают» эффективные подходы в рамках банкротных производств, обращаясь с соответствующими жалобами в Экономическую Коллегию. Может не с первого раза, но настойчивость все же вознаграждается.    

  

   

    
Источник

%d такие блоггеры, как: