Федеральный закон от 01.07.2021 № 287-ФЗ «О внесении изменений в части первую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации» вводит в российское правовое поле конструкцию личного фонда, одновременно меняя правовое регулирование института фондов в целом (указанный закон вступит в законную силу 01.03.2022г.). Фонды как организационно-правовая форма некоммерческих организаций теперь разделяются на общественно полезные фонды и личные фонды, а личные фонды в свою очередь могут быть так называемыми «прижизненными», созданными самим учредителем при его жизни (личные фонды), или «посмертными», созданными уже после смерти учредителя нотариусом (наследственные фонды). Таким образом, наследственный фонд – это тот же личный фонд, но с особым порядком учреждения, и соответственно они подчинены правовому режиму личных фондов в той мере, в которой это не входит в противоречие с их особым положением (см. п. 2 ст. 123.20-4 ГК РФ в ред. Федерального закона № 287-ФЗ).

Согласно новой статье 123.20-4 ГК РФ, которая включена в Гражданский Кодекс указанным выше законом, «личным фондом признается учреждённая на определенный срок либо бессрочно гражданином или после его смерти нотариусом унитарная некоммерческая организация, осуществляющая управление переданным ей этим гражданином имуществом или унаследованным от этого гражданина имуществом в соответствии с утверждёнными им условиями управления».

Опираясь на легальное определение понятия о личном фонде, можно вывести четыре основных положения, его идентифицирующих: 1) личный фонд формируется строго из имущества гражданина; 2) личный фонд является унитарной (не корпоративной) организацией; 3) личный фонд – это некоммерческая организация; 4) основная цель (причина существования) личного фонда – управление имуществом учредителя по заданной им программе.

Исходя из первых двух положений, категория личных фондов выделяется из общей массы юридических лиц по статусу учредителя (учредителем личного фонда может быть только гражданин Российской Федерации), а также по количеству учредителей (у одного личного фонда может быть только один учредитель, соучредительство не допускается, за исключением случая, когда в личный фонд передается общая совместная собственность супругов). Для того, чтобы сохранить «чистоту источника» имущества личного фонда, законом установлен запрет на любые виды реорганизации личного фонда, если это повлечет смешивание имущества разных учредителей. Таким образом, при реорганизации личного фонда, на выходе может получиться только другой или несколько других личных фондов с одним и тем же учредителем, либо общественно полезный фонд.

Сложность правового регулирования конструкции личного фонда состоит в том, что она не опирается на тот институт фондов, который существовал до настоящего времени в российском праве. Прежний институт был более публичным, а личный фонд – конструкция, которая создана специально для того, чтобы обслуживать интересы частных лиц. Несмотря на то, что личный фонд признаётся законодателем некоммерческой организацией, я не думаю, что новую конструкцию можно регулировать нормами Федерального Закона от 12.01.1996г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях». Если сравнить то, как регулируется там институт фондов с нормами Гражданского Кодекса о личных фондах, то мы увидим диаметрально противоположный подход. Например, личный фонд не обязан публиковать отчет об использовании имущества; внутреннюю структуру личного фонда определяет только учредитель, нет каких-либо обязательных органов управления, контроля и надзора; учредителем личного фонда может быть только гражданин; соучредительство при создании личного фонда не допускается и др. Все различия перечислять не имеет смысла, так как их обусловливает то, что сама суть этих конструкций совершенно разная.

По мнению одного из разработчиков законопроекта о личных фондах П. В. Крашенинникова, «возможность учреждать в России «прижизненные» личные фонды позволит повысить привлекательность российской юрисдикции для внутренних и внешних инвесторов, поскольку предлагается эффективный инструмент управления активами. У заинтересованных граждан появится возможность, не обращаясь в другие юрисдикции, сохранить и приумножить то, что есть, материально обеспечить конкретных людей, к примеру родственников, или поддержать какие‑то проекты и организации»[1].

Из этих слов вроде бы следует, что конструкция личного фонда представляет собой довольно гибкий инструмент, который предназначен для решения широкого круга задач, среди которых стоит даже повышение престижа отечественной юрисдикции для внутренних и внешних инвесторов, что с позиции юриста выглядит особенно ценным. Кроме того разработчиком законопроекта указано, что посредством личных фондов граждане могут осуществлять материальную поддержку неких проектов и организаций. В то же время стоит заметить, что, исходя из текста закона, поддержать таким образом можно не любой проект или организацию, а только те из них, которые осуществляют свою деятельность в некоммерческой сфере, поскольку выгодоприобретателями личного фонда не могут быть коммерческие юридические лица (см. п. 4 ст. 123.20-5 ГК РФ в ред. Федерального закона № 287-ФЗ). С учетом данного ограничения, возникает вопрос, может ли личный фонд инвестировать свои средства, например, в акции акционерных обществ? По сути, их тоже можно назвать выгодоприобретателями, так как они получают выгоду в виде финансирования от фонда.

Не исключаю, что этот вывод базируется на законодательном пробеле, ведь само понятие «выгодоприобретатель» не имеет легального определения в российском гражданском праве. До того, как был принят закон о личных фондах, в Гражданском Кодексе Российской Федерации это понятие употреблялось в двух договорных конструкциях – договор страхования (гл. 48 ГК РФ) и договор доверительного управления имуществом (гл. 53 и ст. 1173 ГК РФ), однако его значение раскрыто только в статье 3 Федерального закона от 07.08.2001 N 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», в соответствии с которой «выгодоприобретатель» – это лицо, к выгоде которого действует клиент[2], в том числе на основании агентского договора, договоров поручения, комиссии и доверительного управления, при проведении операций с денежными средствами и иным имуществом».

Таким образом, в указанной норме, которая к слову имеет публично-правовую отраслевую принадлежность, определение указанному понятию дано через договорные конструкции гражданского права (это лицо, в пользу которого действует контрагент по обязательствам, возникшим из некоторых видов договоров). В таком контексте представляется интересным вопрос о том, может ли вообще фигура выгодоприобретателя быть вплетена в саму конструкцию юридического лица без использования инструментов корпоративного права или договора.

Пока не ясно, может ли выступать в роли выгодоприобретателя физическое лицо в статусе индивидуального предпринимателя. С одной стороны п. 3 ст. 23 ГК РФ распространяет на деятельность индивидуальных предпринимателей нормы кодекса, регулирующие предпринимательскую деятельность коммерческих юридических лиц, но с другой стороны, указанное ограничение нельзя толковать расширительно. Очевидно, что в том случае, когда предприниматель получает материальное обеспечение как обычный гражданин, вне связи с его предпринимательской деятельностью, то он вполне может быть выгодоприобретателем личного фонда. Вместе с тем, ввиду отсутствия имущественной обособленности у гражданина как предпринимателя, доказать то, на какие нужды указанный гражданин расходует эти средства, будет проблематично, да собственно и не нужно.

На основании изложенного выше, думаю, что новая конструкция вряд ли предназначена для инвесторов. Скорее, её главная функция – распределить имущество и доход от него между так называемыми выгодоприобретателями. К слову надо сказать, что рабочий инструмент для инвестиций с распределением дохода в пользу самого инвестора или в пользу третьих лиц в настоящее время есть в российском праве. Это институт доверительного управления имуществом, который включает в себя как форму для управления активами индивидуального инвестора без смешивания его капитала с имуществом других лиц (посредством заключения договора доверительного управления имуществом), так и для коллективных инвестиций (через инвестиционные фонды в их различных вариациях).

Несмотря на общее слово «фонд» в названии двух форм управления имуществом, конструкция личного фонда имеет совершенно другую структуру, чем инвестиционный фонд. Очевидным отличием управления активами через личный фонд от указанной формы представляется то, что личный фонд имеет статус юридического лица, и является субъектом права. Имущество принадлежит ему на праве собственности, и структурная связь внутри конструкции личного фонда имеет вещно-правовую природу. Инвестиционный фонд, напротив, представляет собой обособленный имущественный комплекс, и субъектом права не признается[3]. Управляет имуществом инвестиционного фонда внешняя по отношению к нему организация на основании договора (правил доверительного управления и инвестиционной декларации). Таким образом, в конструкции инвестиционного фонда структурная связь между объектом управления (имущественный комплекс) и субъектом, осуществляющим управление (управляющая компания) имеет обязательственную природу. Как следствие, для личного фонда правомочие управлять имуществом является частью его гражданской правоспособности (в составе права собственности), а для управляющей компании инвестиционного фонда – обязательством, возникшим из договорных правоотношений с сособственниками имущества инвестиционного фонда.

Несмотря на то, что право собственности на имущество передается личному фонду, его учредитель в течение своей жизни не утрачивает связи ни с самим личным фондом, ни с переданным в фонд имуществом.  О первом свидетельствует закрепленная в пункте 8 ст. 123.20-4, ГК РФ в ред. Федерального закона № 287-ФЗ возможность учредителя вносить изменения в условия управления личным фондом, а также в устав и в иные внутренние документы личного фонда по своему усмотрению, а о втором – правило о взаимной субсидиарной ответственности учредителя и личного фонда друг за друга по их личным обязательствам, сформулированное в пункте 6 ст. 123.20-4, ГК РФ в ред. Федерального закона № 287-ФЗ. Правило выглядит так: «учредитель личного фонда несет субсидиарную ответственность по обязательствам этого личного фонда при недостаточности его имущества, а личный фонд, за исключением наследственного фонда, несет субсидиарную ответственность своим имуществом по обязательствам учредителя личного фонда в течение трех лет со дня его создания».

Не знаю, так ли хотел законодатель, но из буквального смысла нормы следует, что учредитель личного фонда несет субсидиарную ответственность по обязательствам фонда только при недостаточности его имущества и без ограничения времени для привлечения к ответственности, а личный фонд несет субсидиарную ответственность по обязательствам учредителя только в течение трёх лет с момента создания, и при этом факта недостаточности имущества у учредителя для того, чтобы привлечь к субсидиарной ответственности личный фонд, не требуется. Надеюсь, что разъяснение по этому вопросу будет сделано, но вот по поводу субсидиарной ответственности личного фонда перед кредиторами учредителя – очевидно, что это не решит проблему сокрытия учредителем своего имущества от кредиторов путем передачи его в личный фонд, поскольку личный фонд не лишен возможности передать имущество третьим лицам. Например, личный фонд может на базе своего имущества создать хозяйственное общество для ведения предпринимательской деятельности (это право предусмотрено п. 5 ст. 123.20-4 ГК РФ в ред. Федерального закона № 287-ФЗ). Формально личный фонд собственник имущества, а субсидиарная ответственность перед кредиторами учредителя не является обременением его имущества, так как оно не сконструировано по типу вещного права, поэтому новый собственник уже не должен отвечать по обязательствам учредителя личного фонда.

Надо заметить также, что за счёт того, что часть имущества или даже всё имущество в любой момент может быть изъято из личного фонда, состав имущества в личном фонде в указанный период нестабилен. Такая формулировка правила указывает на отсутствие имущественной обособленности у личного фонда от имущества учредителя в период, когда он должен отвечать перед кредиторами учредителя. Это позволяет ставить вопрос о том, является ли на самом деле личный фонд юридическим лицом в указанный период, или это что-то вроде предварительного юридического лица? Ведь имущественная обособленность – это один из ключевых признаков юридических лиц в российском праве.

Тем не менее, исходя из изложенного выше, некоторые внутренние противоречия конструкции личного фонда могли бы быть устранены. Во-первых, если бы ответственность фонда ограничивалась стоимостью внесенного учредителем имущества, это обеспечило бы имущественную обособленность личного фонда с самого начала его существования. Во-вторых, если бы имущество фонда было обременено в пользу кредиторов учредителя правом залога в трёхлетний период, это в гораздо большей мере обеспечило бы и интересы кредиторов учредителя и права третьих лиц. В-третьих, отделив доход от имущественного комплекса, переданного в личный фонд, мы возможно могли бы лучше понять суть фигуры выгодоприобретателя в этой конструкции. И, наконец, в-четвёртых, это могло бы существенно снизить нагрузку на судебную систему.

 


[2] В целях настоящего Федерального закона Клиент – физическое или юридическое лицо, иностранная структура без образования юридического лица, находящиеся на обслуживании организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом.
[3] Помимо паевых инвестиционных фондов, представляющих собой комплекс имущества, которым управляет доверительный управляющий, существует также форма акционерного инвестиционного фонда. Акционерный инвестиционный фонд по букве закона является юридическим лицом (акционерным обществом), но самостоятельной инвестиционной деятельности он не ведёт. Функции органов управления инвестиционного фонда сводятся главным образом к выбору управляющей компании и передаче ей имущества фонда, предназначенного для инвестирования. Таким образом, акционерный фонд не субъект инвестиционной деятельности, как и паевой инвестиционный фонд, но тем не менее это субъект права.

Источник

%d такие блоггеры, как: