13 января 2020 года Конституционный Суд РФ (далее – КС РФ, Суд) вынес решение по одному из очень важных и актуальных вопросов – доступа к сведениям, составляющим врачебную тайну родственниками умершего гражданина.

По результатам рассмотрения данного вопроса, учитывая практику Европейского Суда по правам человека, Рекомендаций Комитета Министров Совета Европы CM/Rec (2019) 2 от 27 марта 2019 года «О защите данных, касающихся здоровья» и внутригосударственного законодательства РФ, Суд пришел к выводу, что положения ч. 2 и 3 ст. 13, п. 5 ч. 5 ст. 19 и ч. 1 ст. 20 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» противоречат нормам Конституции РФ, ее ст. 7 (ч. 2), 17, 19 (ч. 1 и 2), 21 (ч. 1), 24, 29 (ч. 4), 41 (ч. 1 и 3), 52 и 55 (ч. 3) и позиции КС РФ, изложенным им в своих более ранних решениях, в той мере, в какой действующее правовое регулирование создает неопределенность и не позволяет определить условия и порядок доступа к медицинской документации умершего пациента его супруга (супруги), близких родственников (членов семьи) и (или) иных лиц, указанных в его информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство.

КС РФ предписал федеральному законодателю внести в действующее законодательство изменения, которые бы позволяли определить условия и порядок доступа к медицинской документации умершего пациента. До внесения в законодательство необходимых изменений медицинским организациям надлежит по требованию супруга (супруги), близких родственников (членов семьи) умершего пациента, лиц, указанных в его информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство, предоставлять им для ознакомления медицинские документы умершего пациента, с возможностью снятия своими силами копий (фотокопий), а если соответствующие медицинские документы существуют в электронной форме – предоставлять соответствующие электронные документы. При этом отказ в таком доступе может быть признан допустимым только в том случае, если при жизни пациент выразил запрет на раскрытие сведений о себе, составляющих врачебную тайну.

Обстоятельства дела.

Гражданка Р.Д. Свечникова обратилась в ФГБУН «Кировский научно-исследовательский институт гематологии и переливания крови Федерального медико-биологического агентства» с письменным заявлением о предоставлении ей копий медицинских документов (амбулаторных карт, карт стационарного больного, иных документов, связанных с оказанием медицинских услуг) ее умершего супруга Е.И. Свечникова, который ранее наблюдался и проходил стационарное лечение в данном медицинском учреждении. Однако заявительнице было отказано в предоставлении копий указанной медицинской документации, поскольку, по мнению медицинского учреждения, запрашиваемые сведения составляют врачебную тайну. Все обращения заявительницы в судебные инстанции также не имели для нее положительного результата. Судами было установлено, что при жизни Е.И. Свечников с заявлением о предоставлении копий медицинских документов о состоянии своего здоровья не обращался, согласие на получение его супругой Р.Д. Свечниковой указанных документов не оформлял.

По мнению же заявительницы, действующее законодательство в сфере охраны здоровья не предусматривает подписания пациентом иного – помимо информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство – документа, предусматривающего разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, и предоставления права на получение после его смерти копий медицинской документации другому лицу (такое заявление Е.И. Свечниковым было подписано).

Позиция Конституционного Суда РФ.

Разрешая данный спор Суд, как часто это бывает, рассмотрел и сопоставил частные и публичные интересы: с одной стороны, интересы личности, то есть право неприкосновенности частной и личной жизни, к которому Судом в том числе отнесено право контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера (ст. 23 Конституции РФ, ст. 8 Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее – ЕКПЧ)); с другой стороны, интересы общества и государства, поскольку в ряде случаев раскрытие врачебной тайны может требоваться как для выполнения государством своих позитивных обязательств по защите права на жизнь в аспекте расследования смерти пациента, так и в контексте защиты прав и законных интересов переживших его членов семьи (ст. 2 ЕКПЧ). Также, доступ к медицинской информации умершего может потребоваться членам его семьи в связи с реализацией ими своего права на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41 Конституции РФ), в частности, при необходимости диагностирования и лечения генетических, инфекционных и иных заболеваний.

Кроме того, КС РФ были исследованы обстоятельств настоящего дела и учтены следующие факты: 1) если пациент, согласно нормам федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – ФЗ № 323), в своем информированном добровольном согласии прямо не запретил информировать супруга (супругу) и близких родственников о неблагоприятном прогнозе развития заболевания, то сведения о неблагоприятном прогнозе развития заболевания сообщаются его супругу (супруге) или одному из близких родственников; 2) согласно ст. 67 ФЗ № 323, заключение о причине смерти и диагнозе заболевания выдается супругу, близкому родственнику. Таким образом, если сведения о причине смерти и диагнозе заболевания пациента доступны заинтересованному лицу в силу закона, то сохранение в тайне от него информации о предпринятых мерах медицинского вмешательства, в том числе о диагностике, лечении, назначенных медицинских препаратах, не может во всех случаях быть оправдано необходимостью защиты врачебной тайны, особенно с учетом мотивов и целей обращения за такими сведениями.

Помимо предписания федеральному законодателю внести соответствующие изменения в действующее законодательство РФ, КС РФ также отметил, что решения, принятые по делу гр. Р.Д. Свечниковой подлежат пересмотру в установленном законом порядке.

Источник

%d такие блоггеры, как: