(Данная заметка опубликована в Дайджесте новостей российского и зарубежного частного права за апрель 2021 г., с. 33 и след.)

Второе гражданское отделение Кассационного суда Италии  постановлением от 8 апреля 2021 г. № 9359 уточнило понятие давностного владения в части такого его элемента, как владельческая воля (лат. animus possidendi), в целях приобрения по давности одним из сособственников индивидуального права собственности на всю общую вещь.

В данном деле после смерти собственника квартиры сонаследниками, а значит, сособственниками этой кваритиры e iure hereditario (лат. «по праву наследования») стали несколько родственников, а владельцем оказался только один из них – сын умершего, проживавший в спорной квартире совместно с ним. Он и предъявил иск против своей матери, сестры, тети, а также кузины, требуя признания судом его индивидуального права собственности на квартиру в целом, которое у него возникло, по его мнению, в силу приобретательной давности.

Суд первой инстанции в иске отказал, а вот Апелляционный суд Рима пересмотрел данное решение в пользу истца, удовлетворив его требование. При этом решающим в аргументации суда стал факт отсутствия у ответчиц ключей от квартиры в течение всего периода владения истца, релевантного для давности. Две ответчицы обжаловали это решение в Кассационный суд, который удовлетворил кассационную жалобу и направил дело на новое рассмотрение.

Согласно устоявшейся кассационной практике сонаследник, который после смерти наследодателя остается во владении наследственным имуществом, может до его раздела также приобрести по давности доли других сонаследников без необходимости смены титула владения[1]. Однако поскольку он владеет, хотя и от своего имени, но как сособственник, т.е. на основании общего права собственности, то чтобы начать владеть для давности, он должен сделать свое владение исключительным. Это происходит, когда сонаследник начинает пользоваться вещью таким образом, что это несовместимо с возможностью использования той же вещи другими сонаследниками, и обнаруживает недвусмысленную волю владеть ею единолично, ислючая всякое другое лицо (animus excludendi), т.е. уже uti dominus (лат. «как собственник»), а не uti condominus (лат. «как сособственник»)[2]. При этом для признания владения исключительным недостаточно одного лишь воздержания других сособственников от использования общей вещи[3].

Оставаясь в русле этой практики, при рассмотрении данного дела Кассационный суд сделал весьма важное с практической точки зрения уточнение: об исключительности владения еще не говорит само по себе то обстоятельство, что сонаследник, который уже проживал вместе со своим отцом в квартире и имел ключи от нее, остался единственным, сохранившим в нее доступ. Возможно, дело было бы решено иначе, если бы истец сменил замки: согласно практике Кассационного суда смена замков (от которых у всех сонаследников имеются ключи) может указывать на волю к исключительности владения, хотя и в этом случае требуется доказать, что данное действие желалось и было совершено именно с целью исключить владение сособственников, а не, например, в качестве ремонта или для обеспечения лучшей сохранности недвижимости и того, что в ней находится[4].

Коме того, Кассационный суд подчеркнул, что в данном деле не имеет значения длительность времени, в течение которого продолжалось владение истца при подобных условиях. Надо сказать, что вообще в итальянском праве такая длительность с точки зрения квалификации владельческих ситуаций может иметь то юридическое значение, что при определенных условиях она преодолевает препятствие для признания обладания вещью в качестве владения и для ее приобретения по давности, установленное ст. 1144 ИГК («Акты терпимости»). Согласно этой статье «акты, совершенные при терпимости другого, не могут служить основанием приобретения владения», т.е. вообще владения, в том числе и давностного. Считается, однако, что слишком длительное обладание вещью создает презумпцию того, что речь идет уже не о терпимости собственника, а об отсутствии у него интереса к вещи, а значит, препятствие, предусмотренное цитируемой статьей, не действует и обладание может быть признано (при наличии, разумеется, всех требуемых условий, в том числе animus possidendi и excludendi) владением, в том числе давностным. Но такое значение длительность времени имеет лишь тогда, «когда речь идет не о родственных отношениях, а о чисто дружеских или добрососедских отношениях, поскольку во вторых, ввиду их непрочности и изменчивости, более сложно, в отличие от первых, сохранение терпимости в течение долгого периода времени»[5].

Таким образом, сколь угодно длительное бездействие родственников не исключает квалификацию их отношения к обладанию другого родственника в качестве терпимости. По сути, это отмеченное Судом обстоятельство могло бы стать единственным основанием для отказа в удовлетворении требований истца, поскольку в силу ст. 1144 ИГК исключало бы владение как таковое. Однако в данном деле специфика отношений общей собственности, состоящая в том, что мыслимо лишь владение самой вещью, но не частью права на нее, а истец именно владел всей вещью как участник общей собственности, потребовали от Суда более надежного обоснования, приведенного выше.


[1] Например, постановление Кассационного суда № 966 за 2019 г.

[2] Решения Кассационного суда № 10734 за 2018 г., № 7221 за 2009 г., № 13921 за 2002 г.

[3] Постановление Кассационного суда № 966 за 2019 г.

[4] Решение Кассационного суда № 1370 за 1999 г.

[5] Решение Кассационного суда № 11277 за 2015 г.
Источник

%d такие блоггеры, как: