На прошлой неделе Минтранс опубликовал законопроект, который призван детализировать регулирование таксомоторных перевозок [1]. В частности, в качестве одной из новелл является законодательное закрепление солидарной ответственности агрегаторов и водителей.

Необходимость данного нормативного закрепления назревала довольно давно и широко освещалась в актуальной правовой литературе. Чем же обусловлена потребность принятия таких законодательных изменений?

Возникновение правоотношений между потребителем и владельцем агрегатора связано с моментом обращения потребителя к цифровой платформе для получения информации о предлагаемых товарах или услугах. Именно в момент обращения потребителя к цифровой платформе между ними возникает некое информационное взаимодействие, в ходе которого появляется указанная в пункте 1.2 статьи 9 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 №2300-1 «О защите прав потребителей» (далее по тексту – Закон «О защите прав потребителей») обязанность платформы по предоставлению потребителям информации о себе и продавце (исполнителе), а также об имеющихся в указанной информации изменениях.

Как следует далее из статьи 12 Закона «О защите прав потребителей», ответственность агрегатора наступает только в том случае, если потребитель заключил на основании данной информации договор с продавцом (исполнителем), понес вследствие этого убытки, а информация была представлена недостоверной или неполной по вине владельца агрегатора, а не продавца (исполнителя). Следующий абзац статьи указывает на то, что по общему правилу ответственность за исполнение договора и соблюдение прав потребителей несет продавец (исполнитель).

Таким образом, законодатель изначально разграничил ответственность продавца (исполнителя), непосредственно заключающего сделку с потребителем от своего имени, и ответственность цифровой платформы, сводящейся к доведению до потребителя достоверной и достаточной информации о товаре (услуге) или продавце (исполнителе).

Однако не стоит забывать о том, что субъекты, осуществляющие предпринимательскую деятельность, несут повышенную юридическую ответственность, что следует из пункта 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации. Следовательно, учитывая тот факт, что владелец агрегатора выступает в торговом обороте в качестве субъекта, осуществляющего предпринимательскую деятельность, его ответственность по отношению к потребителю не должна ограничиваться лишь ответственностью за предоставление недостоверной или неполной информации.

Слабость потребителя проявляется в выделяемых юридической наукой когнитивной и договорной диспропорциями прав потребителя и его контрагента [2]. Когнитивная диспропорция заключается в отсутствии у потребителя специальных знаний и в понимании потребителем содержания услуги и содержания договорных прав и обязанностей лишь в общих чертах. Договорная диспропорция подразумевает под собой фактическое лишение потребителя возможности влиять на некоторые условия договора [3]. Так, например, на практике для пользования услугами цифровой платформы пользователю необходимо принять условия лицензионного соглашения [4].  Отсюда следует, что пользователь вступает в правоотношения с цифровой платформой по модели договора присоединения [5], где является слабой стороной договора, что свидетельствует о факте договорной диспропорции. Для подобных случаев в силу статьи 428 Гражданского кодекса Российской Федерации присоединившаяся сторона наделяется правом требовать расторжения или изменения данного договора, если он  лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, исключает или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо содержит другие явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора.

Кроме того, повышенная ответственность цифровой платформы перед потребителями отражается и в понятии публичного договора, конструкция которого закреплена в статье 426 Гражданского кодекса Российской Федерации. Исходя из легального понятия публичного договора, именно он лежит в основе правоотношений между пользователем и владельцем цифровой платформы.

Следовательно, владелец агрегатора должен обеспечивать права и законные интересы пользователей своего сервиса [6], и перспективные законодательные изменения – это закономерный процесс развития правового регулирования деятельности агрегаторов таксомоторных перевозок.

[1] Минтранс опубликовал новый проект закона о такси // Парламентская газета. URL: https://www.pnp.ru/economics/mintrans-opublikoval-novyy-proekt-zakona-o-taksi.html.

[2] Иванов О.М. Стоимость кредита: правовое регулирование / М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 28.

[3] Защита прав потребителей финансовых услуг / Отв. ред. Ю.Б. Фогельсон. М., 2010. С. 26.

[4] См. например: Лицензионное соглашение на использование программы «Яндекс.Еда» для мобильных устройств. Яндекс.Правовые документы. 2018. URL: https://yandex.ru/legal/license_eda/.

[5] См. например: Лицензионное соглашение ООО «Сити-Мобил» // SityMobil.ru. URL: https://city-mobil.ru/oferta.

[6] Цифровое право: учебник / под общ. ред. В.В Блажеева, М.А. Егоровой. – М.: Проспект, 2021. С. 70.
Источник

%d такие блоггеры, как: