29.03.2021 под эгидой Института «М-Логос» состоялся очень интересный научно-практический онлайн круглый стол «Ограниченные вещные права: в поисках места под солнцем» (https://www.youtube.com/watch?v=pbakMGQYQEQ&feature=share&fbclid=IwAR0zCabWcxCBhnHd7KDUs5CgB_W96GBkDbJ0zepgm8Q2zbx9YHb9BB4rOGo).

В ходе обсуждения была затронута серьезная, на мой взгляд, методологическая проблема построения системы вещных прав. У нас пока  нет никакого общепризнанного определения ограниченного вещного права, поэтому термином «ОВП» разными исследователями могут обозначаться разные явления. Это обстоятельство давно известно и описано, однако никаких практических выводов из этого не сделано.

Напомню две «базовые модели» ограниченных вещных прав. Кому-то любое ограниченное вещное право представляется «отрезанным ломтем», «осколком» права собственности: отделенные от права собственности правомочия формируют ограниченные вещные права. Это так называемая модель «вычленения, расщепления», распространенная в странах с сильным влиянием ФГК (это, в частности, и современная российская система вещных прав). Здесь ограниченные вещные права наследуют свойства «материнского» права собственности: это абсолютные права на вещь, но с меньшим, нежели у права собственности, содержанием.

В другом случае под вещными правами понимается более широкая категория. Здесь допускается создание таких вещных прав, которые не могут быть представлены как часть правомочий собственника (к примеру, право приобретения чужой недвижимой вещи, право вещных выдач; и право залога тоже). В этом случае некоторые вещные права не являются абсолютными.

В реальной жизни, конечно, встречаются и смешанные системы, которые теоретически вроде бы исходят из модели «вычленения», но включают и права из «другого дома». Пример – наш проект, который 1) определяет вещное право как предоставляющее непосредственное господство над вещью и являющееся основанием осуществления  правомочий владения, пользования и распоряжения ею (п. 1 ст. 221 ГК РФ в ред. проекта), и 2) одновременно причисляет к вещным правам право вещных выдач и право приобретения чужой недвижимой вещи, которые очевидно такого господства не предоставляют.

Сразу отмечу, что первая модель мне представляется более изящной; не скажу «верной», поскольку это скорее спор о терминах, но тем не менее более последовательной. Обозначение некой категории термином «ограниченные вещные права» указывает, что она видится разновидностью более общего понятия вещных прав. Из этого вроде бы вытекает, что всем без исключения вещным правам должны быть присущи некие общие свойства, которые и позволили свести их в одну группу. Этому признаку отвечают лишь абсолютные права на вещь. Но в этом случае к вещным правам действительно могут быть отнесены только право собственности и «выделенные» из него ограниченные вещные права: сервитут, узуфрукт, эмфитевзис, суперфиций и т.п.

Между тем к вещным правам настойчиво относят и залог, и вещные выдачи, и право на приобретение чужой вещи – то есть права, не являющиеся абсолютными. Признаком же их вещности называют свойство следования за правом собственности.

Однако свойством следования могут обладать и права, которые уверенно атрибутируются в качестве обязательственных. Например, это обязательство сервитуария по оплате сервитута или обязательство по внесению рентных платежей – их обязательственная природа никак не мешает проявлению их свойства следования. Таким образом, если у всех вещных прав есть свойство следования, то это вовсе не значит, что всякое право со свойством следования есть вещное право.

На мартовском круглом в пользу включения в состав вещных прав вещных выдач, права приобретения чужой вещи и пр. высказывался такой аргумент: они ведь нужны! Допустим, нужны. Безусловно, в случае их появления эти права необходимо обеспечить свойством следования – без него они не будут выполнять свое предназначение. Но из этого вовсе не следует, что их непременно нужно включить в состав именно ограниченных вещных прав – ведь свойство следования может быть присуще и невещным правам.

Кто-то спросит: а в чем проблема? Раз с практической точки зрения важно лишь свойство следования, давайте к ограниченным вещным правам отнесем все, что обладает свойством следования. Однако проблема есть. В таком случае в множестве ограниченных вещных прав можно будет выделить объективно различные категории:

  1. Права, производные от права собственности – те самые «осколки права собственности», превратившиеся в самостоятельные абсолютные права;

  2. не производные от права собственности, но следующие за ним права: залог, право приобретения, вещные выдачи и пр., то есть права не абсолютные.

В силу объективных различий этим группам нужно разное регулирование. Например, вещные иски нужны только для первых. То есть уже мы получим две разные категории под единой вывеской.

Кроме того, при таком подходе теряется из виду еще одна категория. Это реальные обязательства: поскольку они именно обязательства, их не включают в этот список, несмотря на неотъемлемо присущее им свойство следования. В результате они попросту выпадают из поля зрения. Взгляните на эту категорию в нашем праве: такие обязательства в нем есть, однако никакого специфического регулирования нет – и это при том, что они очевидно являются обременением права собственности, следуя за ним, а потому явно нуждаются в общем для всех обременений регулировании относительно государственной регистрации, отпадения при приобретении не знавшим о них лицом и т.д. Вообще хочу отметить, что, как ни странно, именно судьба категории реальных обязательств, по-моему, имеет огромное значение при решении вопроса о построении системы вещных прав. Мне представляется очень важным не потерять эту категорию. А если вспомнить о возможных сферах их применения (прежде всего в соседском праве), то необходимость приближения (но никак не смешения, конечно!) реальных обязательств к вещным правам очевидна.

С учетом этого мне кажется верным высказывавшееся уже предложение создать единую категорию для всех прав со свойством следования, то есть обременяющих право собственности. Иными словами, строить не систему вещных прав, а систему обременений права собственности, разделами которой и будут все рассмотренные выше категории. «Обременениям в целом» можно будет посвятить общие положения об их государственной регистрации и пр.

Внутри же общей категории обременений можно дать специальное регулирование для отдельных видов обременений. Прежде всего это даст возможность сформулировать наконец корректное определение ограниченных вещных прав – ведь невозможно дать определение ограниченных вещных прав, которое охватывало бы и эмфитевзис, и ипотеку, и право вещных выдач. Если мы вынесем, например, право вещных выдач или право приобретения чужой вещи из категории вещных прав в более общий раздел обременений, то в их регулировании ничего не изменится; но это позволит избавить невещные права от несвойственных им вещных характеристик, и, напротив, дать определение собственно вещным правам, что уже открывает новые возможности для построения системы вещных прав. Это позволит встроить реальные обязательства в общую систему обременений права собственности, не загоняя их при этом в узкое стойло вещных прав.

Источник

%d такие блоггеры, как: