Коллеги, всем хорошего дня!

Продолжаю делиться с вами своими наблюдениями в отношении исковой давности в нашем праве. Прошлая публикация была посвящена проблеме ее применения к обязательству по возврату аванса.

Также данную публикацию я разместил на Яндекс.Дзене.

1. Ситуация

Иванов являлся собственником движимой вещи.

В силу случая или по злой воле 01.06.2016 его вещь оказалась в чужом владении – во владении Петрова, который никаких прав на то, чтобы удерживать ее у себя, не имел.

Иванов о случившемся знал, но иск не предъявлял – откладывал это дело. Например, юристы заверили его в том, что исковая давность по подобным притязаниям не течет, а потому можно не спешить с защитой.

Спустя 4 года Иванов все же решает вернуть вещь – он направляет Петрову претензию. Петров в ответ целенаправленно вещь уничтожает.

01.06.2021 Иванов предъявляет к Петрову иск о возмещении стоимости вещи.

Позиция Петрова

В процессе Петров возражает против удовлетворения иска. Он утверждает, что нарушение прав Иванова состоялось 01.06.2016. Поэтому иск был предъявлен уже после истечения трехлетней исковой давности.

Позиция Иванова

Иванов в ответ на возражение Петрова выставляет реплику: вещь была уничтожена в 2020 г., поэтому обязательство по возмещению стоимости вещи возникло только в 2020 г. Ввиду этого исковая давность начала течение только в 2020 г. (не могла же она начать течь по обязательству, которого еще не существовало!).

2. Комментарий

Кажется, что позиция истца-Иванова является верной, она отвечает привычной логике применения исковой давности: исковая давность «прикладывается» к конкретному притязанию. Родилось притязание, приобрело состояние “способно к принудительному осуществлению” – потекла давность.

01.06.2016 между сторонами объективно возник спор о принадлежности вещи (вещно-правовой конфликт). Это означает, что у Иванова (истца, собственника) по отношению к Петрову (ответчику, незаконному владельцу) появилось притязание на возврат вещи в его владение. Данное притязание в российском праве подвержено исковой давности, что часто обоснованно (на мой взгляд) критикуется в литературе.

В 2020 г. вещь была уничтожена Петровым. Это означает, что право собственности прекратилось. Также прекратилось и притязание на возврат вещи. Однако на месте последнего в 2020 г. «выросло» притязание о возмещении стоимости вещи – новое, отдельное обязательство. Новое притязание = новая исковая давность.

Между тем, как мне кажется, подобная аргументация ведет к несправедливому результату.

Очевидна взаимосвязь права собственности и притязания на возврат вещи, с одной стороны, и притязания на возмещение стоимости вещи, с другой. Эта взаимосвязь состоит в том, что как притязание на возврат вещи, так и притязание на возмещение ее стоимости направлены на удовлетворение одного и того же пострадавшего интереса.

Когда собственник лишается вещи и ответчик прямо или молчаливо владеет ей как своей собственной (то есть противопоставляет себя собственнику), то интерес собственника может быть описан так: «признайте, что именно я хозяин вещи и ввиду этого верните мою вещь или ее денежный эквивалент».

Собственность – это не просто право на субстанцию, оболочку или «сгусток материи». Собственность – это правовая позиция, которая закрепляет за ее обладателем монополию (“частный суверенитет”) на все мыслимые естественные и социально-экономические свойства и функции. Важнейшей из таких функций является функция «имущественности», «денежной стоимости». Иными словами, для права вещь – это не столько телесный, чувственно-воспринимаемый предмет, сколько набор определенных полезных функций, заключенных в материальную оболочку.

Если некто захватывает вещь, то он претендует на то, чтобы эти свойства и функции всецело принадлежали ему. Поэтому восстановление положения собственника может быть обеспечено в натуральном выражении (нужно вернуть ту же самую вещь, что более предпочтительно) или в деньгах (уплатить стоимость вещи, если вещи по каким-то причинам нет у ответчика).

Из этого следует, что интерес Иванова впервые был нарушен именно в 2016 г.

Первые 4 года формой и инструментом защиты такого интереса служило притязание на возврат вещи. Затем (после гибели вещи в 2020 г.) форма поменялась – появилось притязание на возмещение стоимости. Как мы видим, форма меняется, но содержание (защищаемый интерес) остается тем же самым.

Исковая давность – это история не про форму, но именно про содержание, про лимитирование защиты интереса определенным периодом времени.

Таким образом, я полагаю, что возражение Петрова является юридически действительным, а потому в удовлетворении иска должно быть отказано.
Источник

%d такие блоггеры, как: