Восприятие судебных актов вещь весьма субъективная. В практике каждого судебного представителя встречались судебные акты, которые тот считал законными или не законными, справедливыми или не справедливыми, а иногда даже и непонятными. Я встречал такое судебное решение, суть которого не понял даже суд апелляционной инстанции. Но речь сейчас не об этом, а о том, что даже непонятный судебные акт, как правило, претендует на логику самой сути осуществления правосудия.

Мне же недавно давилось лицезреть судебный акт, который выбивается из чреды вышеперечисленных. Был бы жив А.С. Пушкин, то, как мне кажется, он назвал бы гением, того из-под чьего «пера» вышел сей шедевр.

А дело было так. Три физических лица (не предпринимателя) решили заняться бизнесом…

В этих целях они заключили договор простого товарищества. Двое из товарищей инвестировали валюту и криптовалюту, а третий – свой опыт, знания и управление бизнес-процессом.

Из предыдущих трех предложений многие уже поняли, что ничего у них не получилось. Желая вернуть «добро в мозолистые руки» «валютные» товарищи подали иск к «управляющему». В иске они просили взыскать все валюту (в рублях). «Управляющий» же товарищ подал встречный иск о признании договора простого товарищества недействительной сделкой, ссылаясь на нарушение ее субъектного состава. Больше он от суда ничего не просил и не требовал.

Суд первой инстанции требования «валютных» товарищей удовлетворил частично, отказав во взыскании криптовалюты. Во встречном иске о недействительности сделки суд отказал, признав попутно договор простого товарищества незаключенным.

Указанным решением были недовольны все, кроме судьи. Все трое недовольных понеслись в апелляцию.

И вот тут произошло то, что не поддается моему восприятию.

Суд апелляционной инстанции, отказав «управляющему» товарищу в приобщении документов, подтверждающих несение им расходов по управлению бизнес-проектом, по итогу рассмотрения апелляционных жалоб вынес «гениальное» по своей сути апелляционное определение.

 Суд отменил решение суда первой инстанции полностью, в удовлетворении иска “валютных” товарищей отказал, а встречный иск «управляющего» товарища о признании сделки недействительной удовлетворил. При этом суд по своей инициативе, применив последствия недействительности ничтожной сделки, взыскал с “управляющего” товарища валюту (в рублях).

Свое определение суд мотивировал тем, что поскольку сделка ничтожная, то применяя по своей инициативе последствия ее недействительности можно взыскать с истца валюту в пользу проигравшей стороны. Отказ же в двусторонней реституции суд мотивировал тем, что выигравший «управляющий» товарищ не предоставил в дело доказательств несения расходов по ничтожной сделке.

По моему скромному убеждению, суд апелляционной инстанции допустил каскад нарушений норм, как материального, так и процессуального права. В частности, признал оспоримую сделку (ч.1 ст.168 ГК РФ) – ничтожной (ч.2 ст.168 ГК РФ). При этом, необоснованно  применив по своей инициативе на основании ч.4 ст. 166 ГК РФ последствия недействительности ничтожной сделки,  умудрился нарушить порядок реализации этого права, предписанный ППВС РФ №25 от 23.06.2015 г., умолчав, что собирается «убить» стороны своим креативом.

Проще говоря, суд, необоснованно, щедро и тайно, «подкинув  с барского плеча исковых требований» к встречному иску «управляющего» товарища, не дав предоставить ему доказательств этим требованиям, удовлетворил по сути «свои» же исковые требования и взыскал с «выигравшего» истца деньги в пользу «проигравших» спор ответчиков. Конечно, применение последствий недействительности сделки по инициативе суда исковыми требованиями не являются, но со стороны то это выглядит это именно так.

По настоящему делу мной написана только кассационная жалоба, которую на днях должна рассмотреть кассация. Но может все только начинается?! И истинных гениев мне только предстоит увидеть?!   
Источник

%d такие блоггеры, как: