Вышел Обзор Верховного Суда по лизингу, и некоторые моменты вызывают недоумение.

Так, пункт 17:

«По общему правилу, финансирование по договору выкупного лизинга в случае его расторжения считается возвращенным в соответствующем размере лизингодателю с момента продажи предмета лизинга, но не позднее истечения разумного срока, необходимого для его реализации.

В связи с неисполнением лизингополучателем обязательств по внесению лизинговых платежей лизингодатель отказался от исполнения договора.

Впоследствии между сторонами возник в суде спор о размере завершающего обязательства лизингополучателя, который зависел от установленного периода пользования финансированием.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что финансирование считается возвращенным с момента фактического исполнения обязательства покупателем и получения денежных средств лизингодателем.

Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено исходя из того, что финансирование считается возвращенным с момента изъятия предмета лизинга лизинговой компанией.

Арбитражный суд округа отменил постановление суда апелляционной инстанции в части определения периода пользования финансированием (пункт 3.5 постановления Пленума ВАС РФ N 17) и расчета платы за финансирование в связи со следующим.

Расчет платы за предоставленное лизингополучателю финансирование не может производиться только до момента изъятия предмета лизинга, поскольку само по себе данное обстоятельство не приводит к возврату финансирования в денежной форме. Исходя из пункта 4 постановления Пленума ВАС РФ N 17, по общему правилу, возврат финансирования лизингодателю происходит при совершенной в разумный срок продаже предмета лизинга, которая выступает формой обращения взыскания на имущество.

В то же время исходя из свободы выбора контрагента лизингодателем и свободы определения ими условий соглашения купли-продажи, а также с учетом принципа относительности обязательства на лизингополучателя, не участвующего в их соглашении, не может быть возложен риск ненадлежащего исполнения обязательств контрагентом лизингодателя и ему не могут быть противопоставлены условия договора купли-продажи предмета лизинга, определяющие срок уплаты покупной цены (пункт 3 статьи 308, статья 421 ГК РФ).

В связи с этим моментом возврата финансирования также не может считаться день фактического получения выручки от продажи предмета лизинга.

Если принять во внимание изложенное, по общему правилу, момент возврата финансирования должен определяться по дню заключения договора купли-продажи или иных сделок, направленных на реализацию изъятого предмета лизинга, но не позднее истечения разумного срока, необходимого на реализацию предмета лизинга (восстановление и оценку предмета лизинга, организацию его продажи лизингодателем)».

Начнем с того, что пункт 4 постановления Пленума ВАС РФ N 17 прочитан несколько некорректно.

Кроме того, закон вовсе не обязывает лизингодателя продать предмет лизинга (а может, «такая корова нужна самому»). Почему он не может оставить предмет себе (раз уж собственник), а для проведения сальдо использовать рыночную стоимость по оценке независимого оценщика?

Наконец, исходя из данных разъяснений, лизингополучатель, который не пользовался предметом лизинга с момента изъятия его лизингодателем в связи с досрочным прекращением договора и до момента продажи (а это может быть значительный период, даже с учетом всех «разумностей»), должен вносить лизинговые платежи точно так же, как и лизингополучатель, пользовавшийся предметом лизинга вплоть до момента продажи. Между тем, арендную (пользовательскую) составляющую лизинга никто не отменял. Так где же тут пресловутый баланс интересов? С таким подходом правомерным придется признать и такое положение дел, когда предмет лизинга на период действия договора выкупного лизинга вообще не передается лизингополучателю во владение и пользование, однако последний обязан уплачивать лизинговые платежи вплоть до выкупа.
Источник

%d такие блоггеры, как: