Н. Д. Фюстель де Куланж. Гражданская община древнего мира. Книга пятая«Муниципальный порядок исчезает». Глава II. «Римское завоевание»

4. Рим разрушает повсюду муниципальный порядок

…Законное положение жителей империи обрисовывается перед нами ясно в произведениях римских юристов. Мы видим там, что народы считались не имеющими уже своих законов и не получившими еще законов римских. Для них, значит, ни в какой форме не существовало права. В глазах римского юриста житель провинции не может быть ни супругом, ни отцом, т. е. это значит, что закон не признает за ним ни супружеской, ни отеческой власти. Собственности не существует для него; для него существует даже двойная невозможность стать собственником: во-первых, в силу его личного положения, потому что он не римский гражданин; во-вторых, в силу положения его земли, так как земля эта не римская, а закон допускает право полной собственности только в пределах ager romanus. Поэтому римские юристы и говорят, что провинциальная земля никогда не бывает частной собственностью, и что люди могут иметь на нее только права временного владения и пользования. То, что они говорят во втором веке нашей эры о провинциальной земле, относилось вполне к италийской земле до того дня, когда вся Италия получила права римской гражданской общины, как мы это сейчас увидим.

Итак, вполне доказано, что народы, по мере того как они вступали под власть Рима, теряли свою муниципальную религию, свое управление, свое частное право. Можно думать, что Рим смягчал на практике то, что было разрушительного в этом подчинении ему. Поэтому мы видим, что если римский закон и не признавал за подданными отеческой власти, то он во всяком случае оставлял эту власть существовать в нравах и обычаях. Если данному человеку не разрешалось называть себя собственником земли, то ему все-таки предоставлялось владение ею; он обрабатывал свою землю, продавал ее, завещал. В таком случае не говорилось, что эта земля — его, но говорили, что она как бы его, pro suo. Она не была его собственностью, dominium, но она была в числе его имущества, in bonis. Таким образом, Рим изобрел для выгоды подданного целую массу обходов и особых выражений в языке. Конечно, муниципальные традиции мешали римскому гению создать законы для побежденных, но он не мог все же допустить, чтобы общества совершенно распались. В принципе он ставил их вне закона, вне права; в действительности они жили так, как будто имели законы, право. Но кроме этого и терпимости победителя у них не было ничего; все учреждения побежденных должны были пасть, все законы их — погибнуть. Imperium romanum представляла, особенно при республиканском и сенаторском режиме, исключительное зрелище: единственная гражданская община возвышалась, сохраняя свои учреждения и право; все же остальное, т. е. восемьдесят миллионов душ, или не имели более никаких законов, или, во всяком случае, не имели таких, которые бы признавались господствующей гражданской общиной. Мир не был в точном смысле хаосом, но грубая сила, произвол, условность — одни поддерживали общество за отсутствием законов и принципов.

Таково было следствие победы римлян над народами, которые сделались постепенно их добычей. Все, составлявшее гражданскую общину, погибло: сначала религия, потом управление и, наконец, частное право; все муниципальные учреждения, поколебленные уже с давних пор, были вырваны с корнем и уничтожены. Но никакое общественное устройство, никакая система управления не заменили тотчас же исчезнувшего. Был некоторый промежуток времени между тем моментом, когда распался муниципальный строй, и тем, когда начали нарождаться другие формы общежития. Нация не сменила непосредственно гражданскую общину, так как imperium romanum не походила никоим образом на нацию. Это была нестройная масса; истинный порядок был только в центре, все же остальное имело лишь временный, искусственный строй и то лишь ценою покорности. Покоренные народы могли достигнуть возможности сорганизоваться в политическое целое, только завоевав в свою очередь те права и учреждения, которые Рим хотел сохранить лишь для себя; для этого им нужно было войти в римскую гражданскую общину, занять там место, тесно сблизиться с ней и преобразовать ее так, чтобы создать из себя и Рима одно целое. Это было трудное дело, и на него требовалось много времени.

Источник

%d такие блоггеры, как: