Интересное дело было рассмотрено СКЭС ВС РФ о принципе относительности обязательственных отношений между гарантом и бенефициаром, а также влиянии добросовестной модели поведения гаранта на возможность включения в РТК к поручителю по банковской гарантии. 

2.02.2018 банк и принципал закрепили в соглашении о порядке и условиях выдачи банковской гарантии право гаранта потребовать от принципала возмещения в порядке регресса сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии. Исполнение обязательств принципала перед банком было обеспечено договором поручительства той же даты.

Бенефициар 01.11.2018 предъявил банку требование о совершении платежа по гарантии. Банк добровольно требование бенефициара не исполнил, задолженность фактически взыскана только 23.12.2019.

Банк 26.12.2019 направил принципалу уведомление об исполнении обязательства по гарантии и в досудебном порядке потребовал от него и Гавырина П.В. как поручителя возмещения в связи с выплатой в пользу бенефициара.

В отношении поручителя было возбуждено дело о банкротстве от 14.12.2018.

Суды трех инстанций признали требование подлежащим удовлетворению за счет имущества Гавырина П.В., оставшегося после удовлетворения требований кредиторов и исходили из того, что требование заявлено банком после истечения установленного Законом о банкротстве двухмесячного срока.

Суды отметили, что “данный срок пропущен вследствие недобросовестного поведения самого банка. Так, получив 01.11.2018 требование бенефициара, банк как добросовестный участник гражданского оборота обязан был его исполнить добровольно. В таком случае он имел бы возможность в отведенный законом срок заявить регрессное требование и включить его в реестр”

ВС указанные акты отменил, аргументируя это тем, что “В силу принципа относительности обязательств (статья 308 ГК РФ), заявляя о недобросовестности гаранта, принципал, его поручитель (кредиторы поручителя, финансовый управляющим имуществом последнего) не вправе ссылаться на возражения из чужой обязательственной связи (“гарант (банк) – бенефициар”).

Ненадлежащее исполнение банком обязательства перед бенефициаром производит эффект только на это обязательство (бенефициар получает право на привлечение банка к гражданско-правовой ответственности за несовершение платежа по гарантии в отведенный срок (пункт 2 статьи 377 ГК РФ)) и само по себе не свидетельствует о недобросовестности банка в регрессной обязательственной связи “гарант – принципал”.
Источник

%d такие блоггеры, как: