Конституционный суд (КС) признал, что в правилах компенсации при реквизиции имущества по санитарным основаниям есть неопределенность. Вопрос встал в связи с последствиями африканской чумы свиней на комплексе Тюменской области. Животные были изъяты и уничтожены, а в выплате собственнику отказали — он не соблюдал ветеринарные нормы. Однако практика судов и подход госорганов противоречивые. Одни считают, что компенсация положена без учета вины, другие занимают противоположную точку зрения. КС указал внести изменения в регулирование.

В октябре 2017 года на свиноводческом предприятии ООО «Комплекс» в Тюменской области был выявлен вирус африканской чумы свиней. Ветеринарные службы признали территорию комплекса эпизоотическим очагом. Были проведены мероприятия, «направленные на поголовное умерщвление принадлежащих ему животных и их уничтожение путем сжигания». Уничтожено в результате было более 16 тыс. свиней.

Предприятие попыталось возместить понесенный ущерб из казны, ссылаясь на ст. 242 ГК, по которой причиненные убытки должны быть возмещены независимо от вины. Но суды указали комплексу на допущенные нарушения ветеринарных правил, которые привели к распространению инфекции и последующим потерям. По мнению судов, наличие грубой неосторожности в действиях лица, у которого в результате реквизиции изъято имущество, исключает возможность безусловного возмещения ему вреда. Об этом говорит ст. 1083 ГК. Иной подход может привести к злоупотреблениям со стороны собственников имущества, считали суды.

В жалобе в КС комплекс указывал, что на практике компенсация стоимости имущества, изъятого у собственника при реквизиции, ставится в зависимость от вины. В итоге реквизиция превращается в конфискацию, а правила ГК не обеспечивают правовую определенность, так как не дают однозначно установить условия возмещения стоимости изъятого имущества.

КС обратил внимание, что ст. 242 ГК о реквизиции, в отличие от многих других положений кодекса, не содержит прямой оговорки о том, что иными законами может быть установлено обратное. Это не мешает применять по аналогии гл. 59 ГК об обязательствах вследствие причинения вреда. Но использование аналогии закона ставит решение вопроса об учете поведения собственника в зависимость от усмотрения суда, для которого нет четких критериев в законе.

Регулирование в этой области неопределённое, а практика противоречивая, признал КС. С одной стороны, компенсация без учета вины собственника может нарушать принцип равноправия, когда добросовестные и недобросовестные участники гражданского оборота получали бы из бюджета полную стоимость изъятого имущества. Но и такой подход приемлем, потому что с собственника, получившего выплату, можно взыскать возмещение вреда при наличии оснований для его деликтной ответственности, размер которого может и превышать размер выплаты.

Практика судов по этому вопросу разная, указывает КС. Часть судов исходит из того, что закон не ставит выплату компенсации в зависимость от соблюдения ветеринарных норм. И ущерб, причиненный отчуждением зараженного скота, возмещают независимо от вины его собственника. Другие суды принимают во внимание неправомерные действия владельцев животных, как в деле «Комплекса».

Госорганы, направившие отзывы в КС (дело рассматривалось без проведения слушания), также разошлись во мнениях о том, как оценивать поведение собственника животных, изъятых при ликвидации очагов особо опасных болезней. Например, в отзывах представителей Госдумы и Президента говорится о возможности учета вины при выплате компенсации. А представитель Совета федерации указывает, что Закон о ветеринарии[1] и Правила изъятия животных при ликвидации очагов особо опасных болезней[2] не предусматривают учета вины собственников. Публичный субъект в таких ситуациях принимает на себя обязательство компенсировать стоимость изъятых животных.

Изъятие животных или продуктов животноводства в случае ликвидации очагов особо опасных болезней животных и выплата их стоимости должны регулироваться так, чтобы формировать законные ожидания собственников и стимулировать их к правомерному поведению. И регулирование должно быть основано предпочтительно на прямых и недвусмысленных нормативных указаниях, не вызывающих необходимости прибегать по аналогии закона к нормам, регулирующим иные отношения, подчеркивает КС.

Оспариваемые «Комплексом» нормы суд признал не соответствующими Конституции в той мере, в какой они создают неопределённость в правовом регулировании, и указал внести изменения в законодательство.

Дело «Комплекса» подлежит пересмотру, но только после устранения неопределённости в законе. В зависимости от подохода законодателя может быть допустимо как решение, вынесенное судами по делу «Комплекса», так и иное, на вынесении которого он настаивал в КС, и только в том случае, если из него будет следовать оправданность притязаний заявителя.

До внесения поправок в аналогичных случаях нет препятствий изъятию животных и продуктов животноводства при ликвидации очагов особо опасных болезней животных и выплате собственнику их стоимости. Однако если встанет вопрос о вине собственника, то решение должно быть отложено до изменения закона.

 


[1] Закон РФ от 14 мая 1993 года № 4979-1 «О ветеринарии».

Источник

%d такие блоггеры, как: