Уже многие высказались на тему глобальных поправок в многострадальный Закон о банкротстве. Мне как-то даже стыдно стало пропускать это обсуждение.

Если честно, боль за наш институт банкротства живет во мне давно. Она появилась, когда я участвовал в сопровождении процедур банкротства двух заводов: в Хорватии и в Чехии. Там я видел своими глазами, как происходит невероятное для наших реалий (надо заметить, что за 7 лет с даты тех событий – у нас, по идее, ничего не поменялось) – люди садились за стол на собраниях кредиторов и договаривались. Легко и непринужденно. Не боясь дисконтов и вывода активов. А Insolvency Officer, спокойно прогуливаясь вокруг стола, всем объяснял: «Да, господа, прощаем 50% долга, рассрочка на 5 лет, но зато предприятие выживет». А все несогласные – уходят под cram down (если грубо – утверждение судом плана реструктуризации, при несогласии некоторых категорий кредиторов).

В голове с тех пор был вопрос – как так? Почему у них это получается и работает? Почему процент реабилитирующих процедур так высок, а должники так активно участвуют в поиске компромисса?

Понятно, что корень зла лежит, прежде всего, в людях, в их ментальности, в правосознании. В Чехии предприниматели допускали физиологические вибрации при произнесении слова «банкротство». Это же какой репутационный риск, какие потери, это же крайняя степень дефолта, полный отказ от исполнения обязательств и подтверждение отсутствия навыков ведения переговорного процесса.

В России какой-либо страх мною обычно не наблюдается, как и, чаще всего, желание договариваться. Всегда же есть виноватый, меня этот подвел – значит и я могу других подвести.

Но я сейчас пишу не про культивирование правовых принципов в бизнесе. Все понимаю, дикий рынок, девяностые, как уж тут законодателю успеть заниматься развитием общественного правосознания. Особенно сложно учить такой мысли: обманывать и нарушать обязательства – плохо, искать виноватых – не эффективно, страховать риски (в том числе, в прямом смысле института страхования) – хорошо.

Ну да ладно, давайте к реальности, мы все-таки живем в другом мире, а жить то надо.

Почему в нашей стране банкротство – это не о восстановлении и даже не о погашении долгов (доля удовлетворенных требований кредиторов у нас составляет менее 5%).

Тут сразу разведем 2 сценария:

  1. У должника «вот прям реально» не получилось, все было честно, но не взлетел, никого не обманывал, но ушел в дефолт.

Бывает и такое, бывают объективные моменты, особенно в наш век пандемий и кризисов. Тут я долго останавливаться не буду, я даже, наверное, не буду демонстрировать сарказм. Примерный план законотворчества должен быть понятен: дать шанс договориться – упростить процедуру (чтобы текущие расходы не проглотили все активы должника) – сделать доступной, прозрачной и конкурентной торговую процедуру – пресечь злоупотребления со стороны АУ.

Ну а то, что наравне с защитой социального момента (работников), мы еще и приоритет бюджету дадим (за счет незалоговых кредиторов) – это нормально. Как там в пояснительной записке было: с учетом правовой позиции КС РФ, согласно которой налогоплательщик не вправе распоряжаться по своему усмотрению той частью своего имущества, которая в виде денежной суммы подлежит взносу в казну.

Ну вот, а обещал без сарказма.

И все же, далее.

  1. Должник злоупотреблял, готовился, выводил активы.

И вот тут рождается мое непонимание направления развития. Да, увы, в наших реалиях это очень частая история: «Ну не все же отдавать, я столько работал».

Что же делать законодателю, чтобы бороться с этим?

Давайте поищем ключевые моменты этого греха.

Что я вижу:

  • Временной диапазон между осознанием самим должником момента дефолта и аналогичного осознания его контрагентами.

Тут у нас вопрос информирования и проверки контрагента. Тоже сильно бухтеть не буду, тут работы – непаханный край, и даже что-то делается, публичных сведений становится больше, хотя вопрос их достоверности (возьмем хотя бы раздутые годовые балансы) – оставляет желать лучшего.

Да и ФНС помогает формировать культуру проверки контрагентов. Нормально, работаем.

  • Вопрос исполнения судебных актов и иных обязательных предписаний. Просто оставляю это здесь, не буду всем и себе портить настроение, описывая еще одну проблему, где в тексте не найдется места термину «эффективность». При этом, именно данный вопрос вносит огромный вклад в отношение бизнеса к дефолтам. Если судебный акт не заставляют исполнять, то о чем вообще беспокоиться?
  • И, собственно, основное, что меня цепляет – сам вывод активов и заложенные в него мотивация и ресурсы.

Здесь остановимся немного.

Меня с давних пор учили – рынок всегда стремится к упорядоченному, всегда появляется противовес.

Если человек готовится к банкротству и выводит активы, значит он закладывает на это ресурсы. Юристы, время, люди (новые владельцы активов) и т.д. Мотивация такого человека – получить положительную разницу между стоимостью сохраненных активов (учитывая профит за временное пользование до момента возврата в конкурсную массу по решению суда) и расходами на вывод и удержание.

Соответственно, в формуле условно упорядоченного рынка просится противовес этим ресурсам.

В плане финансирования процедур вместе с законодателем мы проезжаем мимо, понятно – есть у нас и другие проблемы, еще и деньги платить профессионалам из бюджета за чужие дефолты.

Но деньги – не единственный ресурс. Есть же еще властные полномочия и время!

Если арбитражный управляющий мог бы одним простым письмом в 2 строчки блокировать спорные активы без посредников в виде суда и приставов – это же какой ресурс. И формула упорядочивания ответственности сошлась: тут мой респект АУ, ответственностью и обязанностями обложили, а про права и полномочия как-то забыли.

Я думаю, что ответ законодателя тут из категории: «будут злоупотреблять». Так это же все под личную ответственность в виде убытков, да и ВС РФ везде пишет, что все АУ поголовно – высочайшие профессионалы во всех сферах (юриспруденция, финансы, бухгалтерия, оценка, торги, аудит). Я бы такому профессионалу доверился даже, пожалуй, больше, чем приставу-исполнителю (никого не обижаю, просто трактую позицию судов). И зона ответственности не размывается, 1 человек принял решение – 1 человек отвечает.

А если еще и дать полномочия, связанные с обращением взыскания, дабы требования не продавались с торгов за 1% от рынка?

Так вот, я не претендую на истину, но дисбаланс очевиден. Против частного ресурса должен выступать иной ресурс. Если бы судебные акты исполнялись, конкурсная масса должника наполнялась, этот ресурс можно было бы перенести на кредиторов, формируя возвратную инвестицию. Но как быть – если не работает. Почему не закрыть этот вопрос властными полномочиями АУ? Хотя бы на период формирования общей этики урегулирования дефолтов.

Потому что АУ – не в государственной системе? Так нотариусы тоже. Да и логично все – не хочет государство платить им из бюджета и переводить на гос. службу.

Но формула все равно ищет уравнитель, и найдет – это не право законодателя, это баланс, порядок. Вопрос лишь в том, чтобы не тратить время и ресурсы государства на лечение симптомов, а не болезни.

При этом примеры же есть. Банкротство кредитных организаций – противопоставили злоупотреблениям мощнейшую структуру – АСВ с доступностью сведений от мегарегулятора. Банкротство застройщиков – накачали бюджетом Фонд и Дом.рф. Социально и экономически значимые процедуры находят свое решение в противовес злоупотреблениям.

И вроде бы план мероприятий очевиден.

Слишком долго работать над основной болью (правосознание и недопустимость злоупотреблений), давайте придумаем механизм: дефолт – понятен, причины – можно найти, откуда наполнять конкурсную массу при злоупотреблениях – понятно. Слишком дорого перестраивать существующий механизм исполнения – отдайте его тем, кто сумеет и у кого есть интерес. И даже логику для объяснения массам можно найти: приставы работают со стандартными дефолтами, а банкротство – исключительный дефолт, тут требуется иной исполнитель. И проценты по вознаграждению АУ получат финальную логику, так как возврат активов напрямую будет зависеть от их работы, конечно, под контролем суда.

Дайте систему, основу. Остальное можно «докрутить», убрать лишние издержки, всякие разные системные публикации в источниках, которые в 2021 году все равно никто не читает и т.д.

А там, возможно, и бизнес 10 раз подумает, перед тем, как выводить активы, как увидит, что их очень даже реально вернуть и заплатить за это придется. И замкнутый круг «этот меня обманул, значит я другого обману, а меня этот обманул – спрячу активы, все равно не найдут» начнет распадаться.

Сквозной итог – такой: оптимизировать необходимо сбалансированную систему и уже потом устанавливать по ней KPI. Обтачивать углы того, что не работает – не имеет практического смысла. И варианты есть, и, я уверен, светлые умы, понимающие это, – тоже.
Источник

%d такие блоггеры, как: