Проблема применимости института судебной неустойки к публично-правовых образованиям уже успела получить подробный анализ и стала предметом публикации Р. Бевзенко (https://zakon.ru/blog/2019/4/26/on_uletel_ne_obeschal_vernutsya_no_vernulsya__ob_astrente_po_publichno-pravovym_sporam)

Коллеги К. Воронин и В. Петрищев в своих статьях обращали внимание на негативную практику по судебной неустойке со смехотворными присужденными суммами: (https://zakon.ru/discussion/2019/7/5/astrent_protiv_gosudarstva_ne_rabotaet 
https://zakon.ru/blog/2021/4/1/pochemu_sudy_stol_loyalno_otnosyatsya_k_neispolneniyu_sudebnyh_reshenij#_ftn6)

I. Существо проблемы.

Убежден, что имеющуюся негативную практику следует преодолевать и бороться с ней, а не воспринимать её как данность, тем самым принося вред себе и доверителям в виде отказа в правоприменении интересного и результативного инструмента, особенно с спорах с государственными органами.

Не ошибусь, если замечу, что вопрос применения астренты в спорах, рассматриваемых по административным спорам является политико-правовым.

Отказ в её применении судом в отношении «коллег» из государственных органов вытекает из более фундаментального вопроса независимости суда и самоощущение судьи как носителя одной из трех ветвей власти.

Подход, основанный на неприменимости астренты по спорам, рассматриваемым по правилам главы 24 АПК РФ основан на фактическом нарушении конституционных гарантий в отношениях между частными и публичными лицами, а также неверной интерпретации доводов заявителей о неприменимости нормы ст. 308.3 ГК РФ.

Заметил, что ряд судов считает норму ч. 4 ст. 174 АПК РФ (которая появилась в АПК РФ с введением в действие Федерального закона от 03.08.2018 N 340-ФЗ) дублером ст. 308.3 ГК РФ, применяя их неразрывно друг от друга в рамках регулирования одного и того же института.

Такой подход возможно и имеет свои основания, но он дает формальный повод для применения п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 “О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств” о том, что ст. 308.3 ГК РФ неприменима к административным и иным указанным категорий дел.

Казалось бы, что это тупик. Астренты не будет.

II. Выход найден – он основан на действии закона и его разъяснений во времени.

Сила разъяснения п. 30 Постановления № 7 от 24.03.2016, какой бы она не была, нивелируется тем, что норма ч. 4 ст. 174 АПК РФ появилась более чем через два года после принятия названного постановления.

Таким образом, Пленум высшей судебной инстанции не мог дать разъяснений о неприменимости нормы, которой еще не существовало. Помимо этого, Постановление № 7 более пяти лет не изменялось и не дополнялось. Данный вопрос стал причиной для разного подхода у судов.

Суд, целях соблюдения одного из главных оснований права — равенства всех перед законом и судом, может наказать государственный орган за неисполнение, принуждая его к исполнению в пользу частного лица через астрент.

Из правовой традиции (как и перевода этого слова с французского) видно, что астрент носит в действительности карательный характер и не зависит от убытков истца и не является средством возмещения имущественных потерь или методом обогащения.

Естественно, в идеальной картине мира, у суда не должно быть разницы в ощущении, какого калибра государственный орган связан обязательством совершить юридически значимое действие.

Полагаю возможным в своих позициях указывать, что неисполнение решения арбитражного суда со стороны государственного органа фактически означает умаление авторитета судебной власти, судопроизводство рискует оказаться правовой фикцией, теряя смысл, заложенный законодателем.

Кроме этого, лица, в пользу которых вынесены судебные акты о понуждении к совершению действия в их пользу не должны обосновывать, что астрент это единственный способ заставить орган с публичными полномочиями совершить то, что приказал сделать арбитражный суд.

III. Воля суда должна быть исполнена.

Не разделяя пессимизм, навеянный анализом упомянутой в статьях коллег судебной практики, было принято решение все-таки снова обратиться к суду с аналогичным заявлением.

На этот раз нашим ответчиком стал районный отдел судебных приставов, который отказал в возбуждении исполнительного розыска, в то время как иные мероприятия в исполнительном производстве оказались безрезультатными.

Решением арбитражного суда первой инстанции иск о признании отказа в возбуждении исполнительного розыска был удовлетворен. Суд установил срок стандартный срок в 1 месяц чтобы рассмотреть доводы взыскателя повторно и возбудить розыск.

С тех пор никакого исполнения судебного акта не последовало – судебный пристав-исполнитель сделал вид, что у суда нет власти над ним.

Постановлением Десятого ААС от 06.04.2021 № 10АП-4305/2021 по делу № А41-70796/2020, определение первой инстанции об отказе в присуждении астрента отменено, судом постановлено взыскать с ГУФССП России по Московской области в пользу взыскателя 965 рублей ежедневно до момента исполнения решения суда.

Размер был определен в 1% в неделю (или около 0,14% в день) от номинала исполнительных документов, или, в перерасчете к названному делу, 6 752 рублей еженедельно или 965 рублей за каждый календарный день до момента исполнения решения суда.

Это логично – коль скоро судебный пристав-исполнитель не предпринимает меры по взысканию суммы, предел которой ограничен номиналом исполнительного документа, то именно эту сумму ввиду незаконных действия/бездействия взыскатель не имеет шансов получить, а значит, мерой взыскания неустойки является имено она.

Полагаю, что взыскание в таком размере является минимальным пороговым значением, ниже которого неустойка теряет свой смысл – побуждение к исполнению судебного акта. Однако размер, превышающий это значение более чем в два раза может вызывать у суда логичные вопросы на предмет возможной обратной ситуации – встречного злоупотребления кредитора своим нарушенным правом. 

Тем не менее, такая методика расчета представляется наиболее сбалансированной, она присутствует в Постановлении Девятого ААС от 29.01.2019 № 09АП-58765/2018, 09АП-58766/2018, 09АП-59848/2018 по делу № А40-51715/2018, где была присуждена рекордная по размерам астрента с банка в размере 31 828 723 рублей еженедельно (1 % от суммы 3 182 872 298, 50 рублей невозращенного добровольно подлинника исполнительного листа) по день фактического исполнения судебного акта.

Следует заметить, что в таких отношениях как в деле № А40-51715/2018 банк с учетом норм ст.ст. 7-8 Закона об исполнительном производстве тоже является агентом государственной власти и наделен публично-правовой функцией. 

IV. Ситуация стала меняться в лучшую сторону.

Наблюдая и за позитивной практикой, её следует еще не раз повторить в своих доводах, прося у арбитражных судов поддержки и защиты от неисполнения судебных актов.

В Постановлении Семнадцатого ААС от 04.03.2020 №17АП-1624/2020-ГК по делу № А60-23917/2019 указано, что правовым основанием для взыскания данных сумм является не статья 308.3 ГК РФ, а часть 4 статьи 174 АПК РФ, введенная Федеральным законом от 03.08.2018 N 340-ФЗ и действующая с 04.08.2018. Взыскание денежных сумм при неисполнении судебного акта по делу, рассмотренному в порядке главы 24 АПК РФ, на основании части 4 статьи 174 АПК РФ является возможным (определение Верховного Суда РФ от 26.07.2019 № 307-ЭС17-18920 по делу № А56-49742/2016).”

В Постановлении АС Северо-Западного округа от 20.05.2019 по делу № А56-49742/2016, сделан вывод, что включение нормы ч. 4 ст. 174 АПК РФ в закон, определяющий порядок судопроизводства в арбитражных судах, в отсутствие установленных этим законом каких-либо изъятий позволяет применить это положение и при рассмотрении споров административного характера.

Аналогичные выводы содержатся в Определении Верховного Суда РФ от 21.09.2020 № 305-ЭС19-2455 по делу № А40-161206/2012, Постановлении АС Северо-Западного округа от 06.10.2020 № Ф07-11195/2020 по делу № А56-166071/2018, Постановлении Десятого ААС от 22.10.2019 № 10АП-19461/2019.

Определением судьи Верховного Суда РФ Борисовой Е.Е. о передаче от 19.03.2021 по делу № А07-32699/2018 (№ 309-ЭС19-22790) снова поднят вопрос об астренте для публично-правовых образований.

На оптимистической ноте вместо заключения следует поставить троеточие. Дорогу осилит идущий – астрент против публично-правовых образований должен победить. Насколько устойчивым будет его применение, зависит от правоприменителя.
 
Источник

%d такие блоггеры, как: