Конфликты в российской музыкальной индустрии уже не редкость: то артист с лейблом «разводится», по неопытности оставляя ему весь свой нажитый в период «брака» творческий багаж, то битмейкер подрежет 3 ноты из припева чужого хита. Мы – представители рынка, в целом привыкли к таким новостям, но кейс, о котором я хочу вам сегодня поведать, выделяется из общей обоймы споров по интеллектуальной собственности.

Фабула дела такова: ИП Асанов А.Г. (артист) заключил лицензионный договор с ООО «Раймс Мьюзик» (лейбл). Исходя из описания предмета договора в судебных актах, подобный договор можно характеризовать как смешанный, поскольку в нем сочетались черты разных сделок: авторского заказа, исключительной лицензии и проч.

Артист принял на себя обязательство выпустить через лейбл 2 альбома (каждый по 10 треков) в течение 2-х лет, а также дополнительно – 15 треков в течение 5 лет. Итого: 35 песен. При этом к этому музыкальному контенту стороны согласились применять положения об авторском заказе. Напомню, что подобная сделка должна содержать как можно более подробное описание создаваемого произведения: формат предоставления, жанр, используемые инструменты, какие-то референсы на уже существующие музыкальные композиции и проч. 

Лейбл согласился выплатить артисту 3 миллиона рублей, при этом 1,5 миллиона выплатили после подписания договора, а вот второй транш был связан с фактом предоставления лейблу первого альбома и подписания акта. 

И вот артист, в предвкушении получения второй доли, отправляет лейблу ссылку на альбом и напоминает об оплате. Лейбл молчит. Тогда артист высылает лейблу подписанные со своей стороны документы и просит лейбл ознакомится и также подписать. Лейбл снова молчит. Тут уже артист не выдерживает и направляет претензию с требованием подписать документы и выплатить оставшиеся 1,5 миллиона рублей. И тут лейбл выходит на контакт и отвечает в духе «Да, мол, альбом получили и, вроде, свои обязательства ты выполнил, но мы не обязаны принимать его и платить тебе». В ответ артист снова напомнил лейблу об обязательствах, но тот снова пошел в отказ. И вот тогда артист пошел искать правды в суде.

Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области (первая инстанция) в решении от 15 октября 2020 г. по делу № А56-55407/2020 встал на сторону артиста и удовлетворил его финансовые требования (1,5 млн. рублей) в полном размере. Суд первой инстанции пошел по формальным основаниям и ссылался на общие положения ГК РФ об обязательствах, параллельно полностью игнорируя нормы ГК РФ об авторском заказе и лицензионном договоре. По мнению суда все просто и логично: обязательство представить альбом исполнено? Исполнено. Значит вознаграждение должно быть выплачено. Даже без подписанных сторонами дополнительных соглашений и актов. Естественно, такой исход дела не мог устроить лейбл и последний пошел обжаловать вынесенное решение. И вот тут, в апелляционной и кассационной инстанциях, нас ждут самые интересные выводы.

Читая Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда (13 ААС) от 19 февраля 2021 г. по делу № А56-55407/2020, мы глубже погружаемся в суть сделки и узнаем новые подробности:

«При создании лицензиаром новых Произведений, Исполнений, Фонограмм, лицензиар обязуется предоставить лицензиату право использования на условиях исключительной̆ лицензии таких новых Произведений, Исполнений, Фонограмм (два Альбома в течение Первого и Второго периода и пятнадцать Произведений и Фонограмм, не обязательно входящих в Альбомы, в течение Срока) за вознаграждение на Срок и на Территории, а лицензиат имеет преимущественное право на заключение лицензионного соглашения на использование на правах исключительной̆ лицензии новых Произведений, Исполнений, Фонограмм (два Альбома в течение Первого и Второго периода и пятнадцать Произведений и Фонограмм, не обязательно входящих в Альбомы, в течение Срока), созданных и/или обнародованных после заключения договора, за вознаграждение на Срок и на Территории.[….] К настоящему пункту договора также применяются положения о договоре авторского заказа

Выходит, лейбл все-таки не автоматически получает лицензию на новый контент артиста, а лишь имеет преимущественное право на заключение лицензионного договора.  

Суд, опираясь на положения Пленума ВС РФ № 10 от 19.04.2019 г., отметил, что заключенный договор не содержит каких-либо условий, отвечающих требованиям действующего законодательства в части согласования предмета договора авторского заказа – для согласования подобного договора мало указать номера треков (в приложении стороны утвердили, что это будут треки под номерами 1-35 и что автором всех композиций будет MABOY (творческий псевдоним артиста). А раз предмет авторского заказа не определён, значит договор не заключен и никакая лицензия не предоставлена, и следовательно – не за что платить деньги. 

Суд также отметил:

«[] положения о договоре авторского заказа касаются только объектов авторского права и не применяются к объектам смежных прав (исполнений и фонограмм). Порядок предоставления права на использование объектов смежных прав регулируется статьей 1308 ГК РФ и иными положениями главы 71 Кодекса.»

Следуя логике суда, для предоставления музыкального контента в форме звукозаписи мало заключить договор авторского заказа, требуется также предусмотреть обязательства артиста по осуществлению исполнения и его записи (создание фонограммы).

Как вы уже догадались, 13 ААС категорически не согласился с выводами коллег из нижестоящего суда и «снес» его решение полностью, однако артист продолжил судебную борьбу.

Из Постановления Суда по интеллектуальным правам (СИП) от 30 апреля 2021 г. по делу № А56-55407/2020 становится понятно, что некоторые песни стороны все-таки сумели определить в договоре:

« [] с учетом подписания обеими сторонами дополнительных соглашений № 1 и 2 к договору, в которых поименованы 8 музыкальных произведений, осуществления частичной̆ оплаты по договору, лицензионный̆ договор в части прямо обозначенных в дополнительных соглашениях произведений подлежит признанию заключенным.»

Видимо это был либо бэк-каталог артиста, либо уже существующие, но не выпущенные на момент подписания композиции, которые стороны идентифицировали надлежащим образом в договоре. 

СИП также подробно объяснил несогласование предмета авторского заказа:

«К числу существенных условий договора авторского заказа относится условие о предмете, то есть в договоре должно быть указано подлежащее созданию произведение, его форма, способ представления, ориентировочный̆ объем и иные параметры, значимые для заказчика. Предмет договора должен быть индивидуализирован таким образом, чтобы позволить определить конкретный̆ результат, который̆ должен быть создан автором произведения.»

Интересен и вывод СИПа об отсутствии обязанности лейбла принимать новый контент и заключать в отношение него лицензионный договор:

«…из буквального содержания пункта 1.3 подписанного сторонами договора следует, что лицензиат имеет преимущественное право на заключение лицензионного соглашения на использование на правах исключительной̆ лицензии новых произведений. В указанном пункте стороны прямо не предусмотрели обязанность приемки лицензиатом любых созданных лицензиаром новых произведений. Следовательно, лицензионный̆ договор на вновь созданные истцом произведения подлежит заключению только при наличии волеизъявления лицензиата

Иначе говоря, в отсутствие четкого порядка приемки нового контента, лейбл не обязан принимать его. И, следовательно, привязанное к предоставлению нового контента вознаграждение может и не быть выплачено. Лейбл не принял контент, не подписал ДС, следовательно, обязанность по уплате не возникла.

Увы, этот кейс не дошел до ВС РФ – истцу было отказано в передаче дела на рассмотрение в судебном заседании Судебной̆ коллегии по экономическим спорам ВС РФ. 

Стоит отметить, что конструкция преимущественного права довольно часто встречается в ГК РФ, в частности в арендных правоотношениях (право арендатора заключить договор на новый срок), концессионных отношениях (право пользователя на заключение договора коммерческой концессии на новый срок) и имущественных отношениях (право участников долевой собственности на покупку продаваемой доли). При этом единая конструкция преимущественного права отсутствует в гражданском законодательстве, а законодатель наделяет субъектов таких правоотношений совершено разными правомочиями. В части использования результатов интеллектуальной деятельности такая правовая конструкция предусмотрена в положениях о публичном конкурсе. Статья 1060 ГК РФ предусматривает, что если предмет публичного конкурса составляет создание произведения науки, литературы или искусства и условиями конкурса не предусмотрено иное, лицо, объявившее публичный конкурс, приобретает преимущественное право на заключение с автором произведения, удостоенного обусловленной награды, договора об использовании произведения с выплатой ему за это соответствующего вознаграждения. Однако, закон не содержит уточнений относительно реализации этого права и последствий отказа автора от заключения подобной сделки.

Схожая схема используется западными лейблами и некоторыми локальными компаниями. Это право в договорах именуется «правом на первые переговоры» (first negotiating right), которое зачастую также переплетено с так называемым «правом на окончательное предложение» (matching right). Суть заключается в следующем: артист создает новый материал, уведомляет об этом лейбл и далее ведет переговоры об условиях дистрибуции. Если же переговоры не увенчались успехом – то артист вправе пойти и искать другого партнера на стороне. Но при получении предложения о сделке от другой компании – он снова уведомляет лейбл о предложенных условиях, и тот постарается ему угодить, предложив что-то получше. В целом, для артиста это неплохие условия, позволяющие ему «прощупать рынок» и в итоге заполучить сделку на более выгодных условиях. Но чтобы право на первые переговоры работало для лейбла, необходимо установить ответственность за неисполнение артистом обязательства. Оптимальнее будет в форме штрафа, поскольку легче впоследствии доказывать факт нарушения. Другое дело – что лейбл узнает о нарушении своих прав только если обнаружит, что в течение действия договора артист «сходил налево» и выпустил трек через другой лейбл/дистрибьютор. Конечно, можно вписать артисту и возмещение упущенной выгоды – это недополученные доходы, которые лейбл бы получил, если бы артист не ушел и осуществил релиз через него. Но тут юристам лейбла придется поднапрячься в плане доказательственной базы – необходимо будет запрашивать данные о финансовых результатах дистрибуции спорного трека, которые никто добровольно не предоставит. Остается лишь попытаться потребовать этого в рамках судебного разбирательства. 

Понятно, что лейблы и цифровые дистрибьюторы всеми доступными правовыми средствами стремятся закрепить свое право на использование будущего контента артиста. Кто-то использует конструкцию опциона (когда артист заведомо дает компании право подписать новые треки на указанных в опционе условиях), кто-то путем авторского заказа – когда артисту заказывается написание песен с последующим предоставлением лицензии. Реже на практике можно встретить предварительный договор – когда стороны договариваются заключить договор в будущем (обязательно указывается срок, в течение которого договор заключается), фиксируя все важные условия будущей сделки. 

Однако у всех этих правовых конструкций есть значительный изъян – вы не сможете заранее четко описать контент, чтобы впоследствии его можно было распознать: ни названий песен, ни тематики текстов песен, etc. Ведь артист не может вам наперед сказать, о чем он будет сочинять, какой будет жанр или тематика. Сегодня он пишет в стиле «хип-хоп», а завтра захочет поэкспериментировать с джазом или электроникой. Кто знает? Максимум, что пишут в договорах – что «новые произведения артиста должны быть созданы в стилистике его предыдущих работ», и не более. Но этого мало. В 2019 г. Пленум ВС РФ разъяснил, что закон не запрещает заключить лицензионный договор, предусматривающий предоставление права использования контента, который будет создан (возникнет) в будущем.[1] Однако в этом случае предмет договора должен быть индивидуализирован таким образом, чтобы можно было определить конкретный результат интеллектуальной деятельности на момент предоставления права его использования. И право предоставляется в момент, указанный в таком договоре, но не ранее момента возникновения такого права у самого правообладателя. При таком подходе подобный договор может быть заключен, когда песня почти дописана (имеется рабочее название, текст, готова демо-версия) или находится на завершающем этапе сведения, мастеринга. 

Стоит признать, что этот кейс дал всем нам ответы на многие насущные правовые вопросы в музыкальной индустрии.  И вот какие уроки можно извлечь:

  1. авторский заказ распространяется только на произведения; чтобы лейблу предоставили именно фонограммы, то нужно также заказывать артисту осуществление исполнения и его записи (создание фонограммы).
  2. когда вы связываете выплату вознаграждения с фактом предоставления нового контента, то важно четко прописать механизм его предоставления (формат, сроки, право лейбла отказаться, основания такого отказа и пр.). В противном случае лейбл может спокойно не платить, опираясь на отсутствии обязанности по принятию контента.
  3. несогласованность предмета сделки может негативно сработать в обе стороны: если лейбл хочет контент, а артист его не предоставляет, то лейбл не сможет доказать какой именно контент, а если наоборот: артист хочет (и у артиста на этом завязана выплата аванса), а лейбл – нет, то последний может спокойно отказаться платить.
  4. право дистрибутировать будущий контент артиста можно закрепить путем конструкции преимущественного права, однако стоит детально прописать механизм предоставления контента и его принятия лейблом. Если же артист в течение срока договора «изменил» лейблу и выпустил трек на другом лейбле/дистрибьюторе – то важно закрепить штрафные санкции и возможность взыскать упущенную выгоду.

[1] См. п. 47 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»

Источник

%d такие блоггеры, как: